познал прелести Натальи. По цеху ходили целые легенды о любовных похождениях жены уважаемого бригадира. Её сексуальный аппетит был ненасытен. Она томилась от желания, которое муж не мог или не хотел удовлетворить. И когда появлялась возможность, Наталья не отказывала себе в удовольствии — будь то сантехник из управляющей компании, сосед по этажу или таксист, подвезший ее вечером домой. Она знала, что рискует, но потребность в сексе была сильнее страха разоблачения. При этом её муж, ни о чем таком не подозревал и считал, что ему повезло с женой — яркая, хозяйственная, всегда приветливая.
8 марта они традиционно отмечали на квартире у бригадира. Праздник затянулся далеко за полночь — музыка гремела, смех не смолкал, а алкоголь лился рекой. Бригадир, раскрасневшийся от выпитого, всё чаще прикладывался к бутылке и окончательно захмелевший, завалился спать на диван, громко храпя. Когда гости разошлись, Наталья, будто невзначай, предложила Лёхе Шпякину остаться — мол, поздно уже, да и транспорт не ходит. Он, пьяный и разомлевший, не смог отказаться и кое-как раздевшись завалился в постеленную ему кровать.
В комнате царила тишина, нарушаемая лишь храпом бригадира из соседней комнаты. Наталья, затаив дыхание, осторожно приблизилась к спящему Лёхе. Её глаза блестели в полумраке, а сердце билось часто-часто от предвкушения. Она медленно наклонилась над ним, прислушиваясь к его дыханию. Наталья, привыкшая к вниманию крепких и сильных мужиков с фабрики, не могла скрыть своего пренебрежительного отношения к худосочному Лёхе. Его тощее тело и прыщавое лицо с нездоровым цветом кожи никак не соответствовало её представлениям о привлекательности. Но слухи о его способностях не давали ей покоя. Она слышала столько историй, что просто не могла не проверить сама, правда ли всё это.
Убедившись, что Шпякин крепко спит, Наталья осторожно отодвинула край ватного одеяла и с нетерпением стянула с него старые сатиновые трусы до торчащих острых коленлк. Контраст был настолько разительным, что Наталья не могла оторвать взгляда. Перед ней предстало зрелище, которое никак не укладывалось в привычные рамки: на фоне худого, почти истощённого тела его мужское достоинство выглядело настолько впечатляюще, что это казалось почти нереальным. Форма и размер были такими, что Наталья невольно сравнила его с хоботом слона — такой же мощный, изогнутый и внушительный. Даже во сне этот орган казался живым, словно имел собственную волю.
Её глаза широко раскрылись от изумления. То, что она видела, полностью противоречило всем её представлениям о пропорциях. Как может такое мощное, крупное орудие принадлежать столь невзрачному слабому сопляку на пятнадцать лет ее моложе? Да у него даже ручонки тоньше моих, подумала она.
Наталья, не отрывая восхищённого взгляда от его колбасины, медленно наклонилась. Облизнула пересохшие губы. С трудом, но с явным удовольствием она взяла его хуй в рот, начав с осторожных, пробных движений. Её губы скользили всё ниже, пока она не достигла предела своих возможностей. Наталья остановилась на мгновение, привыкая к размеру, а затем начала двигаться более уверенно, теребя свободной рукой свою моментально намокшую мохнатку.
Лёха Шпякин проснулся, почувствовав, как кровать рядом с ним скрипнула и прогнулась. Наталья, совершенно обнажённая, скользнула под одеяло, прижавшись к нему всем своим мягким, белым телом. От нее приятно пахло шампунем, а её кожа была горячей и гладкой. — Тихо ты, мужа не разбуди! — прошептала Наталья, торопливо приложив палец к губам. Её голос звучал напряжённо, в нём слышалась смесь возбуждения и страха.
Лёха, всё ещё сонный, непонимающе уставился на ее белеющее в темноте сиськи с большими коричневыми сосками. Его всегда тусклые глаза казались удивленными. Наталья, почувствовав его замешательство, издала низкий, блудливый смешок, от
Девственная пора