целовала мои колени, внутреннюю сторону бедра, нежно, едва касаясь губами. Её пальцы нащупали край трусиков. Они уже были мокрые — от разговоров, от предвкушения, от её близости.
— Какая ты мокрая, Ир, — прошептала она, прикасаясь губами к трусикам, втягивая запах через ткань. — Пахнет так... возбуждающе.
— Работай, шлюха, — скомандовала я. — Не отвлекайся на разговоры.
Она ловко стянула с меня трусики и отбросила их в сторону. Я раздвинула ноги шире, открывая перед ней свою уже набухшую, влажную киску. Света сначала просто смотрела, завороженная, а потом начала лизать. Медленно, по складочкам, едва касаясь языком. Её язык был мягкий, нежный, но умелый — сразу видно, что практиковалась.
— Шире работай, — я слегка надавила ей на затылок. — Не забывай про все дырочки. Ирка любит, когда всё сразу.
Она послушно переместилась ниже, впилась языком в мою попку. Вылизывала его тщательно, с любовью, заставляя меня постанывать от удовольствия. Я чувствовала, как её язык проникает внутрь, массирует, дразнит.
— Ох... да... вот так... чисто работай, сучка, — я закинула ногу ей на плечо, открываясь ещё больше. — Языком работай, не ленись. Тренируйся, скоро тебе чужие жопы вылизывать.
Потом я резко встала, развернулась и снова села ей прямо на лицо. Моя попа, большая, тяжёлая, накрыла её голову полностью. Я начала двигаться, тереться своими дырочками о её рот, о её нос, о её щёки. Я скакала на её лице, как на члене, а она только постанывала снизу, пытаясь успеть везде — и киску вылизать, и в попу языком залезть, и дышать при этом.
— Давай, быстрее! Работай языком, шлюха! — кричала я, набирая темп. — Не останавливайся! Щас в рот тебе кончу! Я хочу чувствовать, как ты там всё вылизываешь!
Меня трясло. Оргазм накатывал волнами, одна за одной. Я вжималась ей в лицо с такой силой, что ей, наверное, дышать было нечем. Но она терпела, лизала, старалась, мычала что-то одобрительное снизу.
— Аааа, сука! Кончаю! — заорала я, и меня пробила мощная судорога. Ноги подкосились, я слезла с её лица и рухнула на стул, тяжело дыша. Сердце колотилось где-то в горле.
Света сидела на полу, вся мокрая, с размазанной по лицу моей смазкой, со спутанными волосами, но счастливая. Улыбалась во весь рот.
— Ну что, сука, — спросила я, отдышавшись. — Понравилось тебе меня обслуживать?
— Очень, Ир, — выдохнула она, облизывая губы. — Ты такая вкусная. Я хочу ещё.
— То-то же. А то я знаю, что ты после работы к моему Лёше в машину запрыгиваешь и ему отсасываешь по вечерам. Думала, я не знаю? Он мне всё рассказывает. Хвалит тебя, кстати. Говорит, сосёшь хорошо.
Она покраснела, но улыбнулась.
— Так что будь добра, обслуживать будешь не только мужиков, но и меня. Ты наша общая, поняла? И меня, и Лёшу, и всех пацанов.
— Да, Ирусь, поняла. Прости, если что не так, — она виновато улыбнулась, но в глазах плясали чёртики.
— Да я не против, глупая. Ты наша шлюха общая. Чем больше народу обслужишь — тем лучше. И нам приятно, и тебе опыт.
Мы привели себя в порядок, выпили ещё чаю и начали обсуждать детали. Она показывала мне купленное бельё, спрашивала совета, крутилась перед зеркалом.
— Ир, а как лучше одеться? Чтобы как настоящая шлюха? Чтобы им понравилось? Чтобы у них слюни потекли?
— Смотри, — я взяла у неё из рук красный корсет. — Это наденешь под одежду, когда поедем. Сверху что-то свободное, кофту или рубашку, чтобы можно было быстро снять. Юбку возьми пышную, короткую. И без трусов. Вообще без трусов
Ревность.