Иногда жизнь — штиль. Стоишь и ждёшь ветра. А иногда этот ветер приходит — и несёт тебя так, что только держись.
В мае 1985-го я думал, что знаю о себе всё. Двадцать три года, штурман дальнего плавания, муж и отец. Ещё я думал, что этот рейс будет самым скучным в моей жизни.
Я ошибался.
По всем статьям.
Глава 1 Киевская неделя
Мне, Сергею, двадцать три. И жизнь моя, как парусник в штиль, стоит на месте, хотя должен бы уже ловить попутный ветер. Я закончил мореходку по специальности «судовождение». Штурман дальнего плавания. Звучит гордо, но пока только в дипломе.
А всё из-за того, что я женился. Нет, Лена – прекрасная. Самая красивая, добрая и верная девушка в нашем городе. Я бы, наверное, всё равно на ней женился, но лет через десять, когда бы повидал мир, нагулялся, встал на ноги. Но вышло иначе. Она забеременела, когда мне было двадцать, я был ещё курсантом. По залёту. Родителей не обманешь, да и сам не такой подлец, чтобы сбежать. Сыграли скромную свадьбу. Родился сын, Илюшка. Люблю его, конечно. И Лену тоже... вроде бы. Но иногда, глядя в окно нашей маленькой квартиры в портовом городе, я ловлю себя на мысли, что задыхаюсь. От этой тесноты, от расписанного на годы вперёд быта, от бытовой суеты, в которой так громко слышно, как мечты тихо умирают.
После училища я отходил пару рейсов на старом траулере. Не штурманом, конечно – вакансий не было, а семью кормить надо. Матросом. Руки в мозолях, спина ноет, но зато в океане. Хоть какая-то свобода. Лена ждала на берегу, писала письма. В каждом – новости о сыне, о скучных домашних делах, и между строк – тихий, немой укор моему отсутствию.
И вот однажды, после возвращения из рейса, меня вызвали в пароходство. Кабинет начальника отдела кадров, Бориса Петровича, пропахший дешёвым табаком «Примой» и пылью. Он сидел за столом, просматривая моё дело.
– Молодой ещё, – пробурчал он, не глядя на меня. – Но в училище характеристики хорошие. Практику прошёл. Семейный, значит, ответственный.
Я стоял по стойке «смирно», чувствуя, как под кителем проступает холодный пот. Что-то было не так.
– Так, Сергей, – Борис Петрович наконец поднял на меня глаза. – Есть у нас для тебя... командировка. Необычная.
Я молчал.
– Новый траулер строим. На заводе «Ленкузня», в Киеве. Судно перспективное, новый проект.
Он сделал паузу, закурил.
– Хочешь быть штурманом? – Борис Петрович выпустил струйку дыма, и она поплыла к закопченному плафону на потолке. – Но сначала придётся побыть капитаном. Вроде как шутка, а вроде и нет.
Он усмехнулся, видя моё недоумение.
– Смотри. Судно на воде, уже спущено. Но своим ходом оно с Днепра на Балтику не пойдёт – не готово ещё. Его на жёстком буксире поведут. По Днепру, потом по каналам, через всю страну, до Невы. В Ленинград, к нам. Рейс долгий, больше месяца.
Он откинулся на спинку стула, и кресло жалобно скрипнуло.
– Твоя задача – быть на нём нашим полномочным представителем. Единственным от пароходства. Как капитан приёмки, понимаешь? На буксире – своя команда, свой капитан. А на траулере – только ты. Там будет жилая капитанская каюта, генератор. И бригада маляров с завода – человек пять. Они будут докрашивать, доводить до ума внутренние помещения по пути, чтобы время зря не терять. Твоё дело – следить за кораблём, как за зеницей ока. Искать все недоделки, косяки, всё записывать в журнал. И за малярами присматривать, чтобы работали, а не сачковали. Понимаешь ответственность?
Я кивнул, не в силах вымолвить слово. Это было грандиознее, чем я мог
Зима