полчасика прилягу? А потом... – он многозначительно поднял бровь, – Будем продолжать наш вечер.
— Конечно, иди, поспи, – я ответила с облегчением. – Я пока тут посижу, музыку послушаю.
Парень поцеловал меня в лоб и побрел в спальню. Через несколько минут оттуда донеслось его ровное, глубокое дыхание. Я же сидела на диване, слушая тиканье часов и тяжелое дыхание Джека, который лежал у моих ног. В квартире воцарилась тишина.
Мое сердце забилось чаще.
Пришло время.
Я встала. Шелковый сарафан мягко колыхнулся вокруг бедер. Я сняла его, аккуратно повесила на спинку стула и осталась только в черном кружевном бюстгальтере. Кожа покрылась мурашками от прохлады и предвкушения.
Джек поднял голову, насторожив уши, его умные карие глаза смотрели на меня вопросительно.
— Джек, – прошептала я, опускаясь на колени перед ним на пол в гостиной. Мои руки дрожали. – Иди сюда, мой хороший. Иди ко мне.
Пес медленно поднялся, потянулся и подошел. Его огромная голова оказалась на уровне моей груди. Он обнюхал мою руку, потом скользнул холодным носом по шее, к плечу. Его дыхание было теплым. Я осторожно обняла собаку за мощную шею, прижалась лбом к его лбу.
— Ты помнишь, да? – прошептала я, глядя в его темные глаза. – Прошлой ночью. Ты был такой хороший...
Я погладила Джека по боку, чувствуя под ладонью твердые мышцы и гладкую шерсть. Он ответил негромким урчанием и лизнул меня в подбородок. Его язык был шершавым и влажным. Ощущение вызвало резкий прилив возбуждения.
Я медленно отодвинулась, легла на спину на пол и широко развела ноги, согнув их в коленях. Мое сердце колотилось так, что, казалось, его слышно по всей квартире. Стыд был, но он был приглушен мощным, всепоглощающим любопытством и желанием. Я хотела этого снова. Осознанно. Чтобы сравнить язык моего парня и его пса без помех.
— Вот так, Джек, – прошептала я, мои пальцы осторожно раздвинули большие половые губы, обнажая влажную розовую слизистую. – Лижи тут. Лижи для меня. Пожалуйста.
Пес обнюхал воздух, его нос был совсем близко к моей интимной зоне. Я видела, как собачьи ноздри трепещут, улавливая запах. Потом он опустил голову.
Первое прикосновение шершавого языка к внутренней стороне бедра заставило меня вздрогнуть и тихо ахнуть. Это было как слабый удар током. Джек провел языком вверх, к самой щели, обнюхал еще раз, а потом начал лизать.
Я видела его голову между моих ног, чувствовала каждый сантиметр его широкого, плоского, невероятно шершавого языка.
Пес не был сосредоточен, как Денис - он был тотален. Его язык покрывал сразу все – клитор, малые и большие губы, вход во влагалище, даже промежность ближе к анусу. Джек лизал не кругами, а широкими, мощными движениями вверх-вниз, покрывая огромную площадь, создавая интенсивнейшую стимуляцию всей поверхности. Шершавость была ключом – она терла, массировала, раздражала нервные окончания с такой силой, которую не мог повторить ни один человеческий язык. Это было грубо, примитивно, и чертовски эффективно.
Я закинула голову назад, упираясь затылком в пол, и застонала, но тут же прикусила губу, вспомнив про спящего Дениса. Мои руки вцепились в ворс ковра. Волны удовольствия накатывали одна за другой, гораздо быстрее и мощнее, чем с Денисом всего несколько десятков минут назад. Мое тело отвечало бурно: влагалище обильно увлажнилось, клитор набух и пульсировал под неумолимыми ласками шершавой поверхности.
Стыд испарился.
Осталось только чистое, необузданное физическое наслаждение. Я сама направляла морду Джека легкими движениями бедер, показывая, где именно хочу больше. Пес послушно следовал, его дыхание становилось тяжелее, слюна обильно смачивала мою кожу.
Это было непохоже ни на что. Это было что-то животное, невероятно интенсивное. Я чувствовала себя
ЛЮБИМОЙ