и стрелы — они лишь костыли. Сила всегда была в тебе, в твоей собственной похоти, в твоей циничной сути».
Ее палец внутри меня ускоряется, добавляет второй. Она трахает меня медленно, глубоко. Большой палец ласкает клитор кругами, и я стону громче, тело горит, разум плывет в тумане удовольствия. «Разница между суккубом и амуром проста, — продолжает она, голос как шелк, проникает в разум. — Мы берем силу себе: через прикосновения, поцелуи, оргазмы — высасываем ее из смертных, и таких, как ты, и становимся сильнее. А вы, амуры, через лук и стрелы передаете силу тем, кто наверху — вашим 'высшим', которых никто никогда не видел? Правда? И получаете взамен лишь частичку той силы, что дарит похоть. Крохи, Николь. А мы — забираем все».
Она трахает меня пальцами ритмично, жестко, входя до костяшек, изгибая, чтобы задеть точку внутри, и я извиваюсь, крылья трепещут, слезы удовольствия текут по щекам. Возбуждение накрывает волной — я вижу смысл в ее словах, чувствую ее силу, древнюю, всепоглощающую, как бездна, и свою похоть, что эхом отзывается в ней. Эйфория и удовольствие нарастает, как прилив, воля слабеет: «Я... я не...», — шепчу я, но она не дает сопротивляться, сжимает горло сильнее, целует шею, клыкастые зубы царапают кожу. «Покорись, Николь. Насладись похотью, удовольствием. Кончи для меня, поцелуй меня — и ты обретешь мощь и власть, неведомую тебе. А главное свободу! Стань суккубом, моей сестрой во тьме. Откажись от служения амурам — они лжецы, цепи для таких, как ты. Возьми силу себе, почувствуй, как она заполнит тебя».
Ее хвост обвивает мою талию, кончик скользит по спине, похлопывая легко, подгоняя, а пальцы внутри ускоряются, трахая без пощады, клитор набухает. Я на грани — возбуждена до безумия. Разум кричит "да", тело дрожит, эйфория смешивается с оргазмом, что накатывает как цунами. «Покорись... кончи... поцелуй», — шепчет она, губы касаются моих, язык лижет нижнюю губу.
Я сдаюсь. Сопротивление ломается, как древко старого лука. Кончаю яростно, киска сжимается вокруг ее пальцев, соки текут, тело конвульсирует, волны удовольствия рвут меня на части, крылья бьются в агонии. «Да... о боги, да!», — стону я, и тянусь к ней, губы смыкаются в поцелуе — горячем, всепоглощающем.
Сила — ее сила — вливается в меня через поцелуй, как река лавы, жгучая и неудержимая: я чувствую, как она пульсирует в венах, заполняет каждую клеточку, выжигая остатки амура. Той наивной нимфы, что возможно еще где-то верила в любовь. «Да, моя сестра, возьми это», — шепчет она в поцелуй. Ее хвост сжимает меня крепче, крылья расправляются, обнимая нас обеих в коконе тьмы. Мое тело дрожит, меняется — жар разливается от груди к крыльям: перья чернеют, тают, превращаясь в кожистую мембрану, гладкую и мощную, как у нее; на голове появляются изогнутые, черные, острые, как корона из тьмы рога. Туника рвется от изменений, обнажая тело — теперь демоническое, сексуальное, наполненное силой, страстью, похотью.
Эйфория достигает пика: сила — власть я чувствую ее каждой клеточкой, как будто я кончаю душой, похоть становится частью меня, вечной, неиссякаемой. Она отстраняется от поцелуя, губы наши блестят, и смотрит на меня с гордостью: «Добро пожаловать, Николь... теперь ты суккуб. Сестра в похоти». Я падаю на колени, тело трепещет от прилива мощи. Мой лук где-то в стороне, теперь бесполезный хлам, а внутри меня бурлит океан желания, готовый совращать, высасывать, доминировать, править. Время замирает: я поднимаю голову, мои алые глаза вспыхивают, клыки обнажаются в улыбке, хвост обвивает ногу, крылья расправлены.
Каждый суккуб помнит момент своей трансформации. Это как первый
Как я лешилась девственности(с лезбиянкой)