отбросив телефон. Глаза его загорелись азартным огоньком.
— Да ладно! Наш старый добрый дядя Миша? Машишка? — он хмыкнул, вспомнив, как сосед всегда называл маленькую Машу. — И что, прямо дрочит?
— Ну да, — Маша закусила губу. — Я сначала испугалась, а потом... Сереж, это же он! Он меня маленькую на руках носил. А теперь... так смотрит. Мне отчего-то так... волнительно стало.
Сергей хитро прищурился, сразу поняв, что творится с его женой. Её возбуждала сама ситуация: запретность, воспоминания, осознание своей власти над мужчиной, который помнит её ребенком.
— Слышь, Маш, — прошептал он, притягивая её к себе. — А давай устроим ему сеанс? Покажем дяде Мише, какая ты у меня выросла красавица?
Маша ахнула и еще гуще покраснела.
— Ты с ума сошел! Это же дядя Миша! Он же... как родной!
— А то, что родной, еще интереснее, — зашептал Сергей, целуя её в ухо. — Ты ж понимаешь, он не просто так подглядывает. У него фантазии, наверное, лет двадцать копились. Помнит тебя маленькой голенькой в тазике, а тут ты — спелая ягодка. Давай сделаем ему сюрприз? Немного поиграем. Ты же любишь, когда на тебя смотрят и делают это самое.
Маша колебалась лишь секунду. Соблазн был слишком велик. Авантюризм и тяга к игре, заложенные в ней, взяли верх.
— А что я должна делать? — спросила она, уже предвкушая.
— Все просто. Иди в сад, собери нам клубнички к ужину. Только платье надень то же, без ничего. И наклоняйся пониже. Пусть дядя Миша полюбуется на твою писюльку. Помнишь, какая она у тебя красивая?
Маша смущенно кивнула. Она знала, что у неё было особенное сложение. Её половые губы, чуть пухлые и розовые, были асимметричны: одна была чуть длиннее другой и выглядывала наружу, придавая её промежности трогательный, чуть детский вид. Клитор, довольно крупный и чувствительный, легко выступал из-под складочек при малейшем возбуждении. И это она знала всегда заводило Сергея до безумия.
— Ладно, — выдохнула она. — Идем.
Маша вышла в сад, держа в руках небольшую миску. Солнце уже клонилось к закату, бросая длинные тени. Она нарочно выбрала грядку, расположенную прямо напротив малиновых зарослей. Оглянувшись на Сергея, который делал вид, что читает книгу, она грациозно наклонилась.
Платьице, и без того короткое, задралось, полностью обнажив её ягодицы и промежность. Маша чуть расставила ноги для устойчивости, и её влагалище, уже влажное от предвкушения, раскрылось перед кустами малины во всей своей красе. Розовые, чуть влажные губки, выглядывающий из-под них клитор, маленький темный вход — все это было как на ладони для того, кто смотрел из тени.
Она медленно перебирала руками, срывая ягоды, чувствуя кожей пристальный, жадный взгляд. От этого у неё кружилась голова, а по ногам побежала тонкая струйка возбуждения.
В этот момент Сергей бесшумно скользнул в малинник с другой стороны. Дядя Миша, полностью поглощенный созерцанием, не замечал ничего вокруг. Он стоял, вцепившись одной рукой в ветку, а второй лихорадочно поглаживал торчащий из ширинки шорт возбуждённый член. Глаза его были широко распахнуты, дыхание со свистом вырывалось из груди.
— Хороша Маша, да не ваша? — раздался насмешливый голос за спиной.
Дядя Миша вздрогнул, как от удара током, резко обернулся и чуть не упал, запутавшись в малине. Лицо его исказила гримаса ужаса и стыда.
— Сережа!.. Я... я это... малину собирал! — залепетал он, пытаясь спрятать в штаны свой торчащий, налитой кровью член.
— Малину, значит, собирал, — Сергей усмехнулся, кивнув на его ширинку. — А это у тебя такой малиновый сорт? «Великан» называется?
Дядя Миша замер, понимая, что оправдания бесполезны.
Госпожи Тётя Наташа и Тётя Аня