не видела никогда. Как думаю, блядь, здесь люди живут?
На кухню захожу. Георгий там уже в белой майке сидит, типа мой папа. Перед ним бутылка водки. А с ним одна из наших, переодетая типа в мою маму. Я сначала думала, не туда попала. Спрашиваю, здесь съёмки будут? Георгий говорит: здесь. У него тоже первый сезон был. Но я об этом не знала и слегка струхнула, когда он на меня посмотрел. Но виду не подала. Только в туалет захотела. Мне сказали, куда идти, а там такая жуть. Я подумала, что мне после тамошнего туалета ничего не страшно.
Пришла в комнату, там оператор камеру ставит, тот самый, полненький с усами, что и первую вашу порку снимал, а Никита на диване сидит. Запах какой-то странный... То ли кровью пахнет, то ли..
— Гухман сказал, что меня будут пороть за плохое поведение. Тут-то я и поняла, что пороть будут по-настоящему. Стали снимать. Георгий на меня орёт, что я шлюха и всю семью опозорила. А у меня ощущение возникло, будто я оказалась в другой жизни и в другой семье и теперь навсегда здесь буду.
Сначала я не очень естественно себя вела. А потом Георгий стал на меня рычать, а я стала умолять о пощаде, а сама думаю: «щас точно серьёзно вьебет». Так заорала, пожалуйста, не надо, больше не буду, - Яна хоть и тихим голосом, но изобразила свою интонацию и подвигала ногами – Никита, кстати, потом меня хвалил.
Яна встала и отпила чай.
— А когда меня положили на диван, иллюзий уже не было.
— И.. Как оно в первый раз?
— Ну, я ведь поняла, что никуда с подводной лодки не денусь. И когда он меня хлестнул, стала сильнее вопить, что «больше не буду». И чем больше ору, тем больше понимаю, что бесполезно. Я уже поняла, что мужикам охота посмотреть, как я мучаюсь, вот я и ревела на камеру изо всех сил. Но поначалу, конечно, жутко было, как и всем. Георгий мне удары наносит, я вою, а сама думаю, мама родная, куда я попала, совсем другой мир, вот как, оказывается, в других семьях бывает. Я уже знала, что фильм является одной из серий Russian Slaves и что такое slaves тоже знала. И вот, лежу и думаю, а вдруг меня в рабство продали. Глупая мысль, но...
— Не такая уж и глупая – прошептала Таня Зубова.
Потом слышу, Никита говорит: “Снято!”. Поднялась, спросила, когда следующие съёмки. Георгий попросил телефон для связи и сказал ехать отдыхать. При этих словах Лена и Таня переглянулись и тяжело вздохнули. Им «ехать отдыхать» не светило, а съёмки для них не заканчивались командой режиссёра “Снято!”, а были теперь самой их жизнью. Да и сам рассказ Яны казался несбыточной мечтой. Почувствовать себя в жестком рабстве, но не надолго, а потом вернуться в свой мир и жить как нормальная девушка.
— Дома все такое обычное, заурядное... - продолжала Яна – И ещё так странно сравнивать свою комнату и ту, где мы снимались. Я сказала, что голова болит, выключила свет и закрылась.
Яна вздохнула. Она конечно не могла передать всего, что чувствовала на контрасте своей обычной и съемочной жизни. Больше всего ей нравилась смена собственного образа. И там и там она была флегматичной, практличной, холодной и даже циничной, но в семье она любимая дочь, которая знает, что все о ней беспокоятся, а на съёмках – послушная работница, на которую всем плевать и которую, тем не менее, ценят – чисто за
Школьные проблемы