она переходит черту, после которой её жизнь уже не будет столь весёлой и беззаботной и вообще, никогда не будет прежней, это некая черта невозврата. Вернее, внешне всё так и останется, но внутри она уже не будет прежней, не будет принадлежать себе, распоряжаться судьбами кавалеров, а должна будет быть привлекательной для богатых заказчиков-извращенцев. Но она спокойно сказала себе, что с богатых пожилых мужчин сможет потребовать больше. В то время как молодой парень наверняка решит, что она в него влюблена, а значит, он ей особо ничего не должен. Нет уж, лучше по честному. “Не так плохо быть игрушкой, если ты дорогая игрушка”. И как только она так подумала, мысль об унижении стала привычной и даже приятной. Она нарочно высунула язык и стрельнула глазами, чтобы показать хозяину своё умение быть довольной. Но потом она сморщила лоб и глянула на него жалобно, будто спрашивая долго ли ещё? Так она понемногу примеряла разные образы. Гухман в тот раз закончил своё дело не спеша и покряхтывая. И заодно уже сказал ей, что будет снимать её не только в сексуальных извращениях, но и в сценах с поркой.
— А потом он меня спрашивает, какую бы мне фамилию придумать для титров? Ну я и ляпнула «Довлатова». А он сразу: знаешь такого писателя? Ну, я говорю, да вот он у Вас в туалете стоит... Тогда Никита и сказал, отлично, будешь Довлатова, чтоб не забывала про нашу с тобой инициацию... Вот... - Ксюша пожала плечами – Так я и попала на съёмки.
Некоторое время девушки сидели молча. В соседней комнате заиграл синтезатор. “Эй, девчонки, стоите к нам спиной, зачем красивые ведь мы у ваших ног”. Таня задумчиво опустила голову на руку и потёрла лоб. Лена тихо вздохнула и тоже сидела молча. Ксюша поднялась и взяла Яну за руку. Та поднялась в ответ, поправила джинсы и задумчиво пошла за ней. Ксюша была в майке и короткой юбке. Яна в джинсах и футболке. Свою обувь, туфли у Ксюши и кеды у Яны они поспешили снять и пошли танцевать босиком. Девушки стали двигаться под музыку, эротично покачивая бёдрами и плечами. Скоро все сидящие в зале стали на них смотреть и аплодировать.
Лена и Таня остались сидеть в своём закрытом одеянии, но без платков и очков. Симметрично подперев свои прекрасные головы, они задумчиво смотрели через открытую дверь в соседний зал. Сейчас обе девушки, не сговариваясь, молча вспоминали свою беспечную девичью жизнь до попадания в студию, до начала этого проклятого, ненавистного “воспитания”.
Проталина