они готовы платить за это хорошие деньги. А как вы хотели? Такова наша жизнь!
— Ну нам-то не платят... Ни за порку, ни за таскание за волосы, ни за унижения, ни за подчинение.
— А это никого не волнует. Раз вы здесь, значит - на работе. Если вы беспрекословно подчиняетесь наказывающему вас мужчине, терпите от него все истязания и унижения, если вы, привязанные верёвками к деревянной скамье ревёте белугами от дикой боли, а потом не можете сесть на выпоротые задницы, значит работа сделана хорошо. DVD раскупают, сайты посещают, заказы поступают, спрос на продукцию с нами растёт, а конкретно вы двое пользуетесь особенным спросом, поскольку проект с вами необычный даже для этой индустрии, а это значит, что вас и дальше будут пороть и, как говорят мужчины нашей студии, “продолжать воспитывать” и после съёмок. Вот почему, в отличие от нас с Ксюхой, для вас это не работа, а сама жизнь и поэтому, Никита Владимирович и поручил Георгию заниматься таким вот вашим “воспитанием”, чтобы сломать и подчинить вас, чтобы вы смирились с тем, что то, что с вами здесь делают, это не только съёмки, а это, прежде всего, сама ваша жизнь отныне такая. Просто если не приучить вас к этому и не сделать вашу жизнь такой, какая она сейчас, то не будет и такого эффекта, на который рассчитывает наш режиссёр и начальник, а это и популярность, и спрос, и контракты, ну и самолюбие тоже, ведь всё, что с вами здесь делают, это личный проект Никиты Владимировича Гухмана и он очень долго искал для него девушек вроде вас, чтобы и красивые были, и попали бы так, чтобы позволяли делать с собой всё это, и чтобы неиспорченные, по крайней мере, не так, как мы – стоявшая рядом Ксюша ухмыльнулась – и чтобы в индустрии нашей ранее замечены не были, и чтобы все эмоции были искренние, и чтобы страдания настоящие и при этом, никакого секса, а только жёсткое воспитание и телесные наказания. Понятно, что воспитания тут никакого нет, но вам нельзя позволить также как и нам, отработать съёмочный день и вернуться к прежней жизни, в том то и смысл проекта Гухмана, что ваша жизнь должна быть такой же как и на съёмках. Наш режиссёр и начальник Никита Владимирович, а для вас он ещё и хозяин считает, что только так его проект с вами имеет шансы на успех. Ну короче, вы поняли. Так что даже не надейтесь соскочить, никто вас отсюда не отпустит и к прежней жизни вы уже не вернётесь, по крайней мере, в обозримом будущем. Такова ваша участь, девочки и смиритесь с этим. Просто если вы будете продолжать депрессовать из-за этого также как сейчас, то рискуете покинуть студию раньше положенного, только через тюрьму, потому что не выдержите и откажитесь от такого “воспитания” и тогда режиссёр сольёт компромат на вас ментам или через психбольницу, потому что нервы сдадут и “кукуха” съедет.
Яна помолчала...
— Ну вроде я всё объяснила вам как могла. Ну а то, что я вас всё время порю, а не наоборот, так это руководство так решило. Если нас поменяют, то вы будете драть меня, как сидорову козу.
— Откуда ты знаешь - Таню сразу же возмутил грубый и бескомпромиссный тон Яны – Я же тогда, на первой съёмке, не стала Ленку пороть...
— А-а-а-а-а, это ты про Russian Slaves vol.41 Sport School in Moscow? Ну и зря... Всё равно не помогло и ты этим только хуже своей подруге сделала,
Красное платье