в дверях ванной, завёрнутая в полотенце, с мокрыми волосами, и смотрела на мою руку на члене с весёлым удивлением.
— Ви... я... — начал я, но она уже смеялась.
— Саш, ты чего? Соскучился за пять минут? — она подошла, села рядом на кровать, и полотенце распахнулось, открывая её грудь. — Давай помогу.
Её рука легла поверх моей, потом сменила её. Тёплая, умелая, знающая каждую точку на моём члене.
— Ты такой твёрдый, — прошептала она, глядя мне в глаза. — Представлял кого-то?
Я промолчал. Не мог же я сказать: «Да, представлял, как Жорик трахает тебя в зад, пока Марта душит тебя своей пиздой».
Она не ждала ответа. Её пальцы скользили по стволу, сжимали головку, спускались к яйцам, гладили их, массировали.
— Хорошие у тебя яйца, — сказала она буднично, как о погоде. — Тяжёлые. Полные.
Я застонал. Её рука делала своё дело профессионально, доводя меня до грани за считанные секунды.
— Давай, любимый, — шептала она. — Кончи для меня.
И я кончил. Прямо ей в руку. Толчками, выплёскивая всё, что накопилось за это безумное утро.
Она смотрела, как сперма течёт по её пальцам, потом поднесла руку к губам и слизала. Медленно, смакуя. Глядя мне в глаза.
— Вкусно, — улыбнулась она. — Мой мальчик.
Она встала, вытерла руку о полотенце и кивнула в сторону душа.
— А теперь иди мойся. А я пока оденусь. У нас ещё весь день впереди.
Я смотрел, как она уходит в гардеробную, как полотенце падает на пол, открывая её голую спину, ягодицы, ноги. И думал о том, что этот день обещает быть очень, очень странным.
Потому что правда уже была у меня во рту. И вкус этот не смывался ничем.
бложенство