всё равно с ними завтра встретимся. А сегодня — наш последний вечер только вдвоём. Расслабься.
— Легко тебе говорить, — пробормотал я, но улыбнулся. Она умела снимать напряжение одним взглядом. — Просто я не привык к такому. Мне кажется, я постоянно должен. Должен им этот ужин, должен быть благодарным, должен соответствовать...
— Ты должен только одно, — перебила Вика, глядя мне прямо в глаза. — Получать удовольствие. Это подарок. Настоящий подарок не требует отдачи, иначе это уже сделка.
— Мудро, — кивнул я. — Ты у меня просто философ в декольте.
— А то, — она кокетливо поправила волосы. — Давай лучше выберем, что будем есть дальше? Я хочу что-нибудь с морепродуктами. И пасту. Здесь, говорят, невероятная паста с чёрными трюфелями.
Мы углубились в меню. Вибрация телефона заставила меня отвлечься — Жорик прислал смайлик в мессенджере с поднятым вверх пальцем и фото вида с их террасы. Я показал Вике.
— Видишь? — она ткнула пальцем в экран. — Они уже наслаждаются. Им не до нас. Всё хорошо.
Я кивнул, чувствуя, как напряжение отпускает. Мы заказали пасту, ещё вина, потом ей захотелось десерт — какой-то местный вариант крем-брюле с маракуйей.
Было уже совсем темно. Океан за перилами слился с небом, только редкие огни далёких лодок нарушали эту черноту. На веранде зажгли дополнительные свечи, и в их свете Вика казалась нереальной. Изумрудное платье переливалось, как чешуя сказочной рыбы.
— Жарко, — выдохнула она вдруг, обмахиваясь салфеткой. — Нет, серьёзно. У вас тут кондиционеры есть, а у нас над столом ничего.
Она откинулась на стуле, и я снова поймал себя на том, что пялюсь на её грудь. Платье сидело идеально, но от жары, наверное, ткань чуть липла к коже.
— Может, пойдём к воде? Там ветерок, — предложил я.
— Нет, — она хитро прищурилась и подалась вперёд, понижая голос до шёпота. — Я тут поняла, почему мне так жарко.
— Почему?
Она оглянулась по сторонам, убеждаясь, что соседи за столиками увлечены собой, и прошептала мне прямо в ухо, обдав горячим дыханием:
— Я не надела трусики.
У меня внутри всё оборвалось и тут же вспыхнуло. Кровь прилила к паху. Я отодвинулся, чтобы посмотреть на неё. Она сидела с самым невинным видом, но в глазах плясали бесенята.
— Ты с ума сошла? — выдохнул я. — Мы в ресторане!
— Ну и что? — она беззаботно пожала плечом. — Платье длинное. Никто не видит. А мне так легче переносить эту духоту.
— Вика...
— Что? — она взяла бокал, отпила вино, и я видел, как двигается её кадык. — Тебя смущает, что твоя жена — легкодоступная девушка?
— Меня смущает, что ты это делаешь специально, чтобы меня дразнить, — ответил я, чувствуя, как голос становится хриплым.
— А если и так? — она поставила бокал и облизнула губы. — Саш... — её голос снова стал шёпотом, интимным, только для меня. — Я очень хочу, чтобы сегодня меня выебали.
Прямота, с которой она это сказала, ударила ниже пояса. Вика никогда не была ханжой, но обычно она говорила мягче. «Хочу тебя», «давай займёмся любовью». А тут — «выебали». Грубо. Жёстко. И от этого возбуждение стало почти болезненным.
— Ви...
— Я хочу, — перебила она, глядя мне в глаза. — Сильно. Так, чтобы утром ноги болели. Чтобы стоять не могла... Чтобы... ну ты понял.
Она взяла мою руку и положила себе на колено под столом. Пальцы нащупали гладкую ткань платья, а под ней — горячую кожу. И действительно ничего больше не было. Совсем.
Египетские мальчики