уже немолодое, но всё ещё красивое, с мягкими складками на животе, с тяжёлой грудью, распластанной в стороны. В голове мутилось от вчерашнего, но тело помнило всё. Я протянул руку. Просто прикоснулся к плечу. Она сразу открыла глаза, будто не спала вовсе. Посмотрела на меня - и в этом взгляде не было ни стыда, ни вопроса. Только ожидание. Она перевернулась на спину и раздвинула ноги. Я всё понял. Залез сверху, она сама взяла член и вставила в себя. Там было тепло, мокро и пахло тем самым запахом - запахом ночи, который теперь казался самым родным на свете.
Я двигался медленно, не торопясь. Мама постанывала, покусывала губу, потом задышала чаще. Пизда хлюпала, как будто мы уже час ебёмся. По её лицу я видел - ей хорошо. Даже лучше, чем хорошо. Она закрывала глаза, открывала, смотрела на меня и улыбалась. Потом, между вздохами, прошептала:
— Всё... нам больше нельзя... последний раз...
Я не ответил. Просто продолжал двигаться. Хотелось, чтобы это длилось вечность. Кончил глубоко в неё, и она прижала меня к себе, замерла, потом выдохнула. Мы полежали так минуту, потом она нашарила свои трусы, подтёрла нас обоих и бросила их на пол. И мы снова уснули. Утром всё было как обычно. За столом сидели рядом, чокались, смеялись. Она передавала мне солёные огурцы, я ей - хлеб. Ни слова о прошедшей ночи. Ни взгляда... Как будто ничего не случилось. И только когда наши пальцы случайно встретились на скатерти, я почувствовал, как у неё дрогнула рука.
Домой мы вернулись к ночи. Автобус трясся по разбитой дороге, мы молчали, смотрели в окно. Мы оба выпили при уходе с юбилея - так положено, "на посошок". В квартире было темно и тихо. Мама первым делом ушла в ванную, а я побрёл на кухню ставить чайник. В голове шумело, но мысль была одна: что теперь? Как жить дальше? Делать вид, что ничего не было?.. Я стоял у плиты и смотрел, как закипает вода. Шум в ванной стих. И тут мама вошла на кухню. Абсолютно голая, только полотенце на голове тюрбаном. Капли воды на плечах, на груди. Она улыбалась - не губами, только глазами. Кивнула в сторону спальни. Я выключил газ и пошёл за ней.
Мы ебались до полуночи. Уже без спешки, без пьяного угара. Смотрели друг на друга, изучали. Она показала, как ей нравится, я показал, что я люблю. Чайник мы включили снова, когда уже не могли дышать. Сидели на кухне, пили чай и молчали. Но молчание было другое - тёплое, своё. Утром она сама оседлала меня. Отдавалась с таким упоением, какого я никогда не видел у молодых баб. С закрытыми глазами, запрокинув голову, стонала в голос. Я смотрел на неё и думал: вот это женщина! Моя мать! И мне не было стыдно. Было только одно - огромное, жадное желание. Больше она не говорила "последний раз"...
Семь лет прошло с того юбилея. Семь лет мы живём так. Она не спрашивает, почему я не женюсь, я не спрашиваю, не хочет ли она кого-то ещё. Нам хорошо вдвоём. Мы перепробовали всё, что можно придумать. Купили искусственный член - она сама попросила, средней длины, не толстый. Сначала разрабатывали маме задний проход - ей не очень нравилось, но потом она вошла во вкус. Особенно когда я сначала игрушкой, а потом своим "дружком"... Пробовали в две дырочки - ей было больно, я кайфовал, но больше не стали, она не хотела. На её пятьдесят пять лет я подарил ей анальную пробку.
Невероятные ощущения