спины, но тут же обвила мою талию ногами, вжимаясь в меня всем своим существом. Я вошел в неё одним мощным, глубоким движением, без предупреждения.
Алиса вскрикнула, и этот крик, полный боли и наслаждения, улетел в ночное небо, смешиваясь с шумом цикад. Внутренние мышцы Алисы, распаренные хаммамом и заведенные инжиром, обхватили меня, словно живой, горячий бархат, пульсируя при каждом толчке.
Ритм был диким и рваным, под стать первобытной атмосфере сада. Я чувствовал, как её тело содрогается под моими ударами. Кора оливы впивалась в её спину, но это только добавляло остроты — она кусала меня за плечо, чтобы не закричать слишком громко, а её пальцы судорожно сжимали мои волосы.
Я видел, как лунный свет играет на её лице, застывшем в маске экстаза. Её глаза были закрыты, губы приоткрыты, а на шее вздулись жилки. Я чувствовал, как капли пота катятся по её спине, смешиваясь с соком инжира и влагой хаммама. Это был секс, лишенный всякой цивилизованности — чистый, животный инстинкт на краю скалы.
Алиса начала мелко дрожать. Её стоны перешли в хриплый шепот, она качала головой, вжимаясь затылком в ствол дерева. — Да... ещё... не останавливайся... — её голос срывался на каждом слове.
Её оргазм в ночном саду был сокрушительным. Внутренние мышцы Алисы начали ритмично и мощно пульсировать, сжимая меня в тисках. Она выгнулась мостом, удерживаясь только на моих руках и ногах, и издала долгий, пронзительный крик, который, казалось, заглушил шум моря. Я финишировал через несколько секунд после неё, чувствуя, как горячая волна накрывает нас обоих под сенью оливкового дерева.
Мы лежали на траве под деревом, на шелковом халате Алисы. — В этом саду, — прошептала она, прижимаясь ко мне, — мы точно стали другими. Опасными. Как ты и говорил. — Это только начало, — я поцеловал её в соленые от слез и пота волосы. — У нас впереди еще Гранд-Финал дома.
Родной город встретил нас холодным, стальным рассветом, который резко контрастировал с турецким зноем. Но стоило нам переступить порог загородного дома, как прохлада отступила перед жаром, который копился здесь все эти дни. Виктор, Костя, Настя и Марина не просто ждали нас — они подготовили сцену для финального аккорда, который должен был навсегда стереть остатки наших прежних «я».
В центре гостиной, где еще недавно мы предавались безумию на коврах, теперь стояла массивная конструкция из темного дерева и полированной стали — огромный подиум, окруженный тяжелыми бархатными гардинами.
Настя вышла нам навстречу в красном виниловом плаще на голое тело, её взгляд был вызывающим. Марина, напротив, была одета в почти целомудренное белое кружево, которое лишь подчеркивало её готовность к полному подчинению. Виктор и Костя стояли у бара, их вид говорил о том, что время разговоров закончилось.
— Ну что, путешественники, — пробасил Виктор, медленно обходя нас с Алисой. — Привезли турецкий огонь? Или оставили его на скалах Каша?
Вместо ответа Алиса просто скинула свой кашемировый кардиган, оставшись в том самом шелковом халате, который еще хранил запах оливкового сада. — Мы привезли нечто большее, Виктор. Мы привезли знание того, что границ не существует.
Мы переместились на подиум. Свет был выставлен так, что каждое движение отбрасывало на стены исполинские тени. В этом финале не было пар — была единая пульсирующая масса из шести тел.
Виктор и Костя занялись Алисой, вознеся её в центр этого алтаря. Я же взял на себя Настю и Марину. Это был «Гранд-Финал», где опыт Турции должен был соединиться с мощью «Дня Экскаватора».
Я прижал Настю спиной к холодной стальной стойке. Её виниловый плащ был сорван в мгновение ока.
Вожатая (реальная история)