иду по коридору. Спальня огромна. Кровать огромна. А он сидит на её краю, ждёт. «Раздевайся», — говорит он спокойно.
Мои руки поднимаются к платью. «Медленнее. Я хочу видеть, как ты раздеваешься». Я медленно опускаю платье. Оно падает на пол. Теперь я стою в трусиках и туфлях. «Туфли оставляй. Трусики снимай». Я снимаю их. Они падают на пол. «Теперь встань передо мной. Не закрывай ничего». Я стою обнажённая, кроме туфель, перед полностью одетым мужчиной. Это унизительно. Это возбуждающе. «Ты красивая», — говорит он. «Ты будешь очень красивой в ошейнике». Его рука касается моей груди. Палец проходит по соску. Мой соск твердеет. «Хорошо реагируешь на прикосновения». Он нажимает. Мне больно. Хорошая боль. «Ты будешь много учиться. Но сначала — спи. Ты нужна мне свежей, не утомлённой. Завтра начнётся твоя реальная жизнь». Он встаёт и уходит. Я остаюсь стоять одна в его спальне, обнажённая, и понимаю: Я переступила порог. Позади — серая Анна. Впереди — неизвестное.
В его доме воздух пахнет иначе, чем где-либо. Не просто чистотой. Это запах денег, кожи, и чего-то глубокого. Его запах. Паркет под её ногами холодный, даже сквозь туфли. Она замечает всё сразу: картины на стенах (дорогие, но не показные), мебель (функциональная, но элегантная), освещение (идеальное, как в кино). «Иди наверх», — говорит он. Его голос отзывается в пустом доме. «Вторая дверь слева. Ванная комната. Я жду тебя в спальне. Следующая дверь дальше по коридору». Лестница широкая, с ковровым покрытием. Её ноги не издают звука. В ванной она смотрит на себя в зеркало. Это она? Лицо горячее. Глаза широкие, как у испуганной кошки. Волосы развеваются в воздухе, который выходит из кондиционера. Она не узнаёт себя. Она тянется к крану, чтобы умыть лицо. Вода холодная. Это помогает. На дороге сюда она была храбра. В его присутствии была храбра.
Теперь, одна в ванной комнате, которая дороже её квартиры, она чувствует, что падает. Она может уйти. Сейчас. Дверь не заперта. Она может спуститься по лестнице, выйти на улицу, вызвать такси, уехать. Её рука доходит до дверной ручки. Потом она слышит его голос из спальни: «Ты идёшь? » Не требовательный. Просто вопрос. Как если бы он знает, что она раздумывает. Её рука падает. «Да», — говорит она в зеркало. Потом громче: «Да, я иду».
Спальня огромна. Кровать в центре. Не просто большая — королевская. Чёрное белье. Простыни, которые, похоже, стоят больше, чем недельная зарплата Анны. По углам кровати прикреплены что-то вроде скоб. Анна не сразу понимает, что это. Потом понимает: это точки крепления. Для верёвок. Для ограничений. Он сидит на краю кровати. Полностью одет. Чёрные брюки, чёрная рубашка. Как сказал её интернет-психолог, доминирующие цвета. «Раздевайся», — говорит он. Её пальцы дрожат, когда она поднимает руки к платью. «Медленнее. Я хочу видеть, как ты раздеваешься. Каждое движение». Она медленнее поднимает платье. На её спине чувствуется его взгляд. Как физический вес. Она дошла до груди, и платье застревает (слишком узкое, слишком много волнения, слишком мало воздуха). Она дёргает платье вверх. Оно соскальзывает через голову. Теперь она стоит в трусиках и туфлях. «Продолжай», — говорит он.
Её руки идут к трусикам. Она делает паузу. «Я сказал? » «Нет. Ты просто.. . смотрел». «Я смотрю. Это не подтверждение. Продолжай». Она медленно опускает трусики. Они падают на пол. Теперь она полностью обнажена, кроме туфель. «Туфли оставляй», — говорит он. «Именно такой я хочу тебя видеть. Обнажённой, но в туфлях. Как свидание, которое зашло слишком далеко». Её клитор пульсирует при его словах. Он
С любимым**