она приносила мне, а мое спокойное принятие - окончательной победой над всеми теми, кто был до меня.
Вуайеризм, как форма интимности. Я никогда не стремился подсматривать за чужими. Мой вуайеризм был и остался доверенным. Меня возбуждало не тайное наблюдение, а добровольное откровение. Когда партнёрша рассказывает мне о своих фантазиях, прошлых связях, мимолётных желаниях — она повторяет ритуал моих родителей. Она впускает меня в самое сокровенное — не в своё тело, а в память и воображение этого тела. В этом для меня высшая степень близости, куда более интимная, чем просто секс.
Сексуализация стойкости и «посттравматической» чувственности. Мама после той истории не стала «шлюхой» в полном смысле этого слова. Она стала сильнее. Тверже. Её чувственность перестала быть невинной и робкой; она стала осознанной, сложной, купленной дорогой ценой. Именно этот тип женственности меня и привлекает: не девичья невинность, а глубокая, «восстановленная» чувственность женщины, знающей цену наслаждению и боли и умеющей их разделять. Меня заводит не хрупкость, а прочность, испытанная на разрыв.
Смещение эротических зон с физических на вербальные. Самые жаркие моменты для моих родителей наступали не во время их секса, а после, в разговоре. Слова «задница», «сперма», «засадил» — были для них сильнее любых прикосновений. Для меня эротическим органом стал слух, а главным актом — исповедь. Оргазм от слов, предваряющий или заменяющий физический.
Вот каким я стал, вынеся из детства эти ночные шёпоты. Я не жертва их истории. Я её сознательный наследник. Я ищу в отношениях не избегания прошлого своей женщины, а умения включить их свет. Не ослепляющий и жгучий, а приглушённый, ночной, освещающий самые потаённые и сильные уголки души. Я ищу женщину, которая, как и моя мать, не побоится рассказать мне о своих «азербайджанцах» и «грузинах», зная, что в моих глазах это не сделает её грязной, а лишь откроет новые, невероятные глубины. И я, как мой отец, найду в этих рассказах не повод для ревности, а ключ к такому слиянию, перед которым обычная, «чистая» любовь кажется пресной и будничной.
Так тени тех приключений, легли не только на тело моей матери, но и на карту моих желаний. И я научился в них ориентироваться.
Полковник Копейкин