ждали два детектива. Они расспросили меня о стычке с Томом, а потом согласились с Марси: они тоже сочли меня сумасшедшим. Но не таким сумасшедшим, как Том — он буянил и бесновался, клянясь убить меня, если когда-нибудь выйдет из больницы.
— Он никогда не выйдет, если будет продолжать в том же духе. Судья его точно упечет. — Детектив протянул мне карточку. — Дата слушания на обороте. Нам нужно, чтобы вы там были, ну, знаете, дать показания.
Я кивнул, и они ушли. Я созвал всех бывших сотрудников Тома в свой кабинет.
— Том за решеткой, и детективы думают, что он там надолго… очень надолго. Я хочу, чтобы вы проверили свои записи и нашли как можно больше старых клиентов. «Петерсен Электроникс» скоро закроется. Этим клиентам понадобятся услуги, и мы их предоставим. А теперь — за дело!
Они практически выбежали из кабинета, а я спокойно вернулся к работе.
Две недели спустя я пошел на слушание. У меня не было выбора — пришла повестка. Когда Тома ввели в зал суда, он выглядел как отшельник. Волосы грязные, не брился больше недели, и пахло от него… скверно. Увидев меня, он отреагировал соответствующе: пытался вырваться из рук пристава, крича, что убьет меня. Судья изучил результаты тестов и рекомендации психиатров и вынес решение: принудительное лечение в государственной психиатрической больнице. Он предстанет перед судом по обвинениям, если его когда-нибудь выпустят, что казалось маловероятным. Мне так и не пришлось давать показания; выходя из зала суда, я рыдал как ребенок. Марси утешала меня, когда вернулся на работу.
Марси сдержала обещание: она каждый день увеличивала размер анальной пробки, хотя я и говорил ей, что в этом нет необходимости. Это было скорее обещание, данное ею самой себе, некий вызов. В обед во вторник она зашла ко мне в кабинет и заперла дверь. Я еще разговаривал по телефону с клиентом, когда она опустилась на колени между моих ног. Она открыла рот и показала три пальца — намек был очевиден: анальная пробка, вибрирующее яйцо и мой член — каждое заполняет по отверстию. Я попытался отговорить ее, покачав головой, но она была непреклонна. Сказал клиенту, что перезвоню, сославшись на срочное дело.
Я посмотрел на Марси и покачал головой:
— Вообще-то мне нужно зарабатывать на жизнь, знаешь ли.
— Сейчас время обеда — мое время. Ты принадлежишь мне на следующие… — она сверилась с настенными часами, — сорок семь минут. Если я начну сейчас, у нас даже останется время что-нибудь съесть.
Она заглотила мой член одним махом, приняв в рот больше половины. Ее язык обвился вокруг ствола, пока она двигалась вверх-вниз. Теперь, когда она действительно делала мне минет, я должен был признать — это была отличная идея. Единственное, что меня беспокоило — это необходимость молчать. Обычно я стонал и охал как безумный, когда Марси ласкала меня, а минет — это самое тяжелое испытание. У меня просто не было против нее иммунитета.
Именно это я и чувствовал прямо сейчас. О Боже! У нее был такой чудесный, талантливый рот, и весь он принадлежал мне. Она сосала крепко, и я кончил. Я извергался, выпуская горячее белое семя ей в горло. Она проглотила каждую драгоценную каплю, облизала меня дочиста, после чего поднялась с пола и поцеловала меня в нос. Протянула руку:
— Пошли перекусим по-быстрому.
В полном оцепенении я последовал за ней из здания.
Она привезла меня в Sonic. Я проезжал мимо него, наверное, тысячу раз, но ни разу не возникало желания зайти. Я и не догадывался, что мы будем есть в машине, пока она не
Комната страха