в сад. Ночь была тёплой, звёздной, и в свете, льющимся из террасы, яблоня казалась сказочным деревом.
Маша первой присела на корточки, широко раздвинув колени, и пустила струю прямо на траву. Струя была сильной, звонкой, и в свете лампы было видно, как она бьёт из её уретры, разбрызгиваясь по листьям.
— Смотрите, мужики! — крикнула она. — Видите, откуда льётся?
Дядя Миша и дядя Коля, забыв про свои нужды, стояли и смотрели, поглаживая члены, которые снова ожили.
Следом присела Зинаида. Её струя была мощнее, толще, и она, хохоча, направляла её то влево, то вправо, рисуя на траве замысловатые узоры.
— А я умею! — кричала она. — Смотрите, как я могу!
Светлана, стесняясь, присела чуть поодаль, но Маша подтащила её поближе к свету.
— Давай, Света, не стесняйся! Мы все свои!
Светлана присела, и её тонкая, изящная струйка заструилась по траве. Было видно, как раздвигаются её гладкие губки, как вырывается моча, чистая и прозрачная.
— Красота, — выдохнул Сергей.
Потом настала очередь мужчин. Дядя Миша, встав под яблоней, направил струю вверх, стараясь достать до веток, но промахнулся и облил себе ноги. Дядя Коля, хитро прищурившись, решил соревноваться с Машей — кто дальше. Его струя улетела далеко в темноту, и он гордо выпятил грудь.
— А ну, Серёжа, давай! — подначивала Маша.
Сергей встал рядом с ней, и они, обнявшись, писали вместе, глядя друг другу в глаза. Струи их смешивались, падая на траву.
— Я люблю тебя, — сказала Маша.
— И я тебя, — ответил он.
А когда все закончили, мужчины обнаружили, что члены их снова стоят — от вида, от возбуждения, от тёплой ночи.
— Ну что, — сказала Зинаида, глядя на них. — Дрочите, мальчики. Мы посмотрим.
И они дрочили, стоя под яблоней, глядя на голых женщин, которые сидели на траве, раздвинув ноги, и смотрели на них. Сперма брызгала на яблоню, на траву, на женские тела, и никто не вытирался — это было частью игры.
Усталые, но счастливые, все разбрелись по комнатам уже далеко за полночь. Дядя Миша, робко взяв за руку Светлану, повёл её в свою комнату. Она не сопротивлялась — наоборот, прижималась к нему, чувствуя, как её возбуждение всё ещё не прошло. Дядя Коля и Зинаида, хохоча и подталкивая друг друга, скрылись в соседней комнате. А Маша с Сергеем ушли в свою спальню.
Маша была пьяненькая, возбуждённая до предела. Едва закрылась дверь, она набросилась на мужа, прижала его к кровати и, не говоря ни слова, взяла его член в рот. Член был липким от мёда и варенья, сладким и солёным одновременно, и она сосала его с наслаждением, облизывая головку, заглатывая глубоко.
— М-м-м, вкусно, — промычала она, не выпуская его изо рта.
Потом, когда член стал твёрдым как камень, она оседлала его, вводя медленно, смакуя каждое мгновение. Её влагалище, тоже сладкое от варенья, сжималось вокруг него, и они двигались в такт, медленно, глубоко. Письки их слипались, издавая влажные, чмокающие звуки, и Маша покачивалась в сладкой истоме, шепча мужу на ухо:
— Серёжа... я сегодня видела, как ты на Свету смотрел. Как облизывался. Как весь вечер от неё не отходил. Как дрочил на неё.
Сергей замер, не зная, что ответить.
— Ты не думай, я не ревную, — продолжала она, двигаясь на нём. — Мне наоборот понравилось. Я хочу, чтобы ты её трахнул. При мне. Понимаешь?
— Маша... — начал он.
— Я серьёзно, — перебила она. — Я давно видео одно смотрела. Там жена приводила женщин мужу. Он их трахал, а она сидела в кресле, пила вино, смотрела и дрочила. И ей так
Сестры