а соски проступают сквозь тонкую ткань. — Сегодня ты помогаешь маме готовить завтрак. Яичницу, тосты, кофе. И никаких «я не умею» — папа скоро проснётся голодный, как медведь.
Аня кивнула с серьёзным видом, но глаза её уже искрились проказой.
— Я умею! Яичницу — разбиваю яйца лучше всех!
Она подскочила к холодильнику, встала на цыпочки, чтобы дотянуться до верхней полки. Маечка задралась до самых сосков, попка оттопырилась, а между ножек всё открылось — маленькая писечка с припухшими губками, клитор чуть торчал, как будто тоже хотел посмотреть, что происходит.
Ханна улыбнулась, но сделала вид, что строго.
— Аня, стой ровно. У тебя всё на виду. Папа увидит — подумает, что мы тут не завтрак готовим, а порно снимаем.
Аня хихикнула, повернулась боком и специально покачала попкой.
— А вдруг ему понравится? Он же любит, когда я такая… открытая. Может, вместо яичницы меня съест?
Ханна шлёпнула её ладонью по ягодице — не больно, но звонко.
— Сначала яичницу. Потом посмотрим, кого он съест.
Аня схватила миску и два яйца. Одно разбила удачно — скорлупа треснула ровно, желток шлёпнулся в миску. Второе — слишком сильно. Скорлупа разлетелась, кусочек упал в миску, желток брызнул на её маечку и на пол.
— Ой! — Аня уставилась на пятно. — Теперь я вся в яйце…
Она подняла маечку, пытаясь вытереть грудку пальцем. Соски тут же стали твёрдыми от прикосновения, а между ног блеснула новая капелька — возбуждение от собственной неловкости.
Ханна подошла, взяла салфетку и аккуратно вытерла маечку, но нарочно задержалась пальцами на соске — покрутила, слегка потянула.
— Вот так помощница… уже вся мокрая, а мы даже плиту не включили.
Аня засмеялась, прижалась к маме бёдрами.
— Это не я! Это яйцо виновато! Оно… оно меня возбудило.
Ханна фыркнула.
— Яйцо? Серьёзно? Тогда давай я тебе покажу, как правильно разбивать.
Она встала позади Ани, обняла её сзади, прижалась грудью к её спинке. Одной рукой взяла новое яйцо, другой — обхватила запястье Ани и направила её руку.
— Вот так… нежно… но уверенно… — прошептала она на ухо, нарочно прижимаясь животом к попке дочери.
Аня дёрнулась, когда почувствовала, как мамин лобок касается её ягодиц.
— Мама… ты меня отвлекаешь…
— А ты меня отвлекаешь своей голой писечкой. Смотри, она уже течёт. Прямо на пол капает.
Аня опустила взгляд — действительно, тонкая прозрачная ниточка тянулась от её щели к паркету.
— Ой… это не я! Это… это от твоих рук!
Ханна засмеялась, поцеловала её в шею.
— Ладно, виновата я. Тогда давай ты помешаешь яйца, а я займусь тостами.
Аня схватила венчик и начала взбивать — слишком энергично. Яйцо брызнуло во все стороны: на фартук Ханны, на её грудь, на щёку Ани.
— Ой-ой-ой! — Аня замерла, глядя на маму. — Теперь ты вся в яйце… как я.
Ханна посмотрела вниз — желток стекал по её груди, между грудей, капал на фартук.
— Ну всё. Теперь официально — это не завтрак, это эротическая кулинария.
Она сняла фартук, осталась голой, подошла к Ане и мазнула пальцем по её щеке — размазала желток.
— А теперь… оближи маму. Чтобы не пропадало добро.
Аня наклонилась, высунула язычок и лизнула маму по соску — медленно, обводя кружок, потом взяла сосок в рот и пососала, как конфету.
Ханна застонала тихо, запустила пальцы в волосы дочери.
— Вот так… хорошая девочка… а теперь ниже…
Аня опустилась на колени, провела языком по животу Ханны, собирая капли желтка. Потом ниже — к лобку, к густому треугольнику волос, где уже всё было мокро не только от яйца.
— Мама… ты тоже течёшь… — прошептала Аня, глядя вверх с невинной улыбкой.
женское доминирование