Старый приятель Артур пододвинул ко мне конверт из тяжелой, кремовой бумаги. На нем не было адреса, только оттиск сургучной печати с изображением замочной скважины, увитой плющом.
— «Дом Искушения», — прошептал он. — Это не просто бордель для тех кто в теме... Это театр, где ты режиссер и зритель в одном лице. Но попасть туда сложнее, чем в ложу Большого театра. Тебе нужно пройти медицинский аудит — организаторы и. участники помешаны на чистоте. Никаких бактерий, никакой заразы и секс в чистом виде без резинок... Только чистое тело, готовое к самым грязным фантазиям и экспериментам.
Я посмотрел на Алису, которая в этот момент вошла в ресторан. Она была в деловом костюме-тройке, её волосы были собраны в тугой узел, а взгляд был холодным и профессиональным. Но я знал, что под этой маской скрывается бездна, которая только и ждет момента, чтобы разверзнуться.
— Последняя пятница следующего месяца, — добавил Артур, понизив голос. — Тема - «Жизнь офиса». По сценарию там офис, а вы, вы офисные сотрудники, ты офисный планктон, а твоя мадам – у нее роль офисной шлюшки, которую только ленивый не трахает...? Если будете согласны в конверте направления на обследования и адрес куда сбросить фото и результаты анализов.
Алиса присела за наш столик, грациозно поправив полы строгого пиджака. Она еще не знала, о чем мы говорили с Артуром, но тонкая нить напряжения, повисшая в воздухе, уже коснулась её инстинктов. Артур вежливо кивнул ей, допил свой коньяк и, оставив конверт на скатерти, удалился, бросив на прощание многозначительный взгляд.
Я пододвинул конверт к ней.
— Что это? — её голос был ровным, тем самым который говорит «обломись».
— Пропуск в другой мир, тихо ответил я. Артур пригласил нас в «Дом Искушения». Тема следующего месяца — «Жизнь офиса». Тебе отведена роль... — я сделал паузу, наблюдая, как расширяются её зрачки, — роль офисной шлюшки. Той самой, которая не умеет говорить «нет» ни коллегам в курилке, ни совету директоров на столе переговоров.
Алиса замерла. Она медленно потянулась к конверту, её пальцы коснулись тяжелого сургуча. Я видел, как под идеально белой блузкой участилось её дыхание. Она начала «ломаться» — этот спектакль был необходим ей самой, чтобы оправдать ту бездну, что уже начала в ней закипать.
— Это возмутительно, даже больше — произнесла она, глядя в сторону, хотя её рука уже крепко сжимала конверт. — Ты серьезно хочешь, чтобы я... чтобы меня... использовали на глазах у всех? Чтобы посторонние люди делали со мной всё, что им придет в голову? Это унизительно. Это выходит за все рамки!
Она открыла конверт, и её взгляд упал на перечень анализов. «Секс в чистом виде... без резинок... тотальная стерильность». Она прочитала это дважды. Я молчал, позволяя её воображению дорисовать картины того, как её, строгую и неприступную, превращают в подстилку.
Алиса откинулась на спинку кресла. Её лицо всё еще сохраняло маску холодности, но я заметил, как она непроизвольно сжала бедра под столом.
— Ты представляешь, что это за люди там будут? — продолжала она, уже тише. —И все они будут знать, что я — просто тело. Безвольное, доступное тело... Это... это откровенное безумие.
Она замолчала, и в этой тишине я услышал её сбившийся ритм сердца. Внезапно Алиса подалась вперед, через стол, сокращая дистанцию до минимума. Её холодный взгляд сменился темным, почти лихорадочным блеском.
— Ты извращенец, — прошептала она, и её губы дрогнули в слабой, порочной улыбке. — Ты хочешь увидеть, как меня трахают? Как меня заливают спермой на глазах у всей этой толпы? Ты хочешь меня
Припевочка