Внутри смешались неуверенность и любопытство. Что же произошло в этом сонном, почти нереальном сближении? Что привело её к такому состоянию спокойного, глубокого блаженства?
Решив разгадать загадку, скрывающую воспоминания, Цири оделась с лёгкой грацией и вплела в волосы нежный фиолетовый цветок, найденный в комнате. Это был молчаливый знак — приглашение привлечь внимание тех, с кем она чувствовала связь, даже если подробности пока ускользали.
С каждым шагом в ней росло предвкушение, жажда найти мужчин, сыгравших роль в её таинственном путешествии. Она надеялась, что рядом с ними недостающие кусочки сложатся, и правда, спрятанная в подсознании, наконец откроется.
Но чем дальше она шла, тем сильнее грызло чувство неопределённости. Воспоминания оставались за завесой, будто заперты в тайной камере разума. Истина танцевала совсем рядом манящая, но недостижимая.
С фиолетовыми цветами в волосах и тихой тоской в сердце Цири двигалась вперёд — смесь решимости и трепета. Она не знала, что ждёт её, но принимала неизвестность с открытым сердцем, веря, что ответы придут в своё время.
Она надеялась: в их присутствии фрагменты воспоминаний встанут на места и, возможно, принесут более глубокое понимание той мощной связи, что родилась в царстве её ускользающего сна.
АКТ ВОСЬМОЙ: СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО
Когда Цири подошла к мужчинам с надеждой в сердце украшенная фиолетовыми цветами, одетая с изяществом, — их реакция оказалась совсем не той, на которую она рассчитывала. Вместо тепла её встретили лёгкие насмешки, шутки по поводу цветов и нарядного платья.
Застигнутая врасплох, Цири вспыхнула от смущения. Их слова пробили тонкую завесу её грёз, напомнив о той уязвимости, которую она обнажила, стремясь к их вниманию. Ощутив укол от их поддразниваний, она развернулась и быстро пошла прочь, почти побежала, ища укрытия от внезапного разочарования.
Но едва обида грозила захлестнуть её, знакомый голос прорезал воздух. Трисс Меригольд чародейка и верный друг появилась рядом. С огненным характером и непоколебимой преданностью она встала на защиту Цири, резко отчитав мужчин за их бестактность.
— Вам должно быть стыдно за себя, — отрезала Трисс, глаза полыхнули смесью возмущения и заботы. — Цири проявила смелость, открывшись вам, а вы вместо того, чтобы оценить это, решили поиздеваться.
Мужчины замерли под напором её слов. Они осознали тяжесть своего поведения и то, как оно ранило ранимую душу Цири. Ламберт и Коэн переглянулись, в их взглядах смешались сожаление и понимание.
Цири, найдя опору в поддержке Трисс, ощутила прилив уверенности. Защита подруги стала щитом от жестоких слов и помогла вернуть достоинство. Глубоко вдохнув, она шагнула вперёд, больше не позволяя насмешкам диктовать её эмоции.
Трисс мягко положила руку ей на плечо.
— Ты не обязана терпеть такое, Цири. Ты сильнее, чем они думают. И красивее и внутри, и снаружи.
Цири посмотрела на подругу с благодарностью. Улыбка пока слабая, но искренняя тронула её губы.
— Спасибо, Трисс… Я… я просто хотела почувствовать, что я здесь своя.
Трисс кивнула, голос стал тише, но твёрже.
— Ты и есть своя. И если кому-то нужно напомнить об этом — я всегда рядом.
Мужчины молчали. В их глазах больше не было насмешки — только задумчивость и лёгкая тень вины. Возможно, именно в этот момент туман в их памяти начал рассеиваться, и первые обрывки той ночи стали возвращаться медленно, болезненно, но неотвратимо.
А Цири, стоя рядом с Трисс, вдруг почувствовала: что бы ни случилось прошлой ночью сон это был или явь. Она уже не та, кем была вчера. В ней проснулось нечто новое. И это нечто: сила, желание, уязвимость и смелость одновременно.
Приключения в конце лета (часть 2)