не касался ануса, лишь водил кончиками пальцев по самой границе, по тонкой полоске кожи, и этого было достаточно, чтобы Марина вздрогнула всем телом.
— «Боже...только взгляни какая толстенькая — пробормотал он себе под нос. — И кожа такая... гладкая. Не как у девчонок»
Вован действовал молча. Его большая, грубоватая рука с короткими пальцами охватила правую ягодицу почти полностью. Он не просто трогал — он ощупывал, сжимал с силой, пробуя упругость, как спелый арбуз. Его большой палец, толстый и сильный, нажал прямо в центр, на тугую полоску ткани, прикрывающую её анус, и проехал по ней сверху вниз.
Марина не сдержала тихого, сдавленного стона. Искра удовольствия, острая и постыдная, пронзила её насквозь. Её кисти, упёртые в стену, сжались в кулаки.
А Миша в это время, не отрывая левой руки от её тела, правой снимал всё на камеру своего телефона. Он комментировал шёпотом, полным азарта и восторга:
— «Бля, ребята, вы только посмотрите... Какая ахуенная, жирная жопа... Трясётся, блять... Это же топовый контент, я вас уверяю! Сто тысяч просмотров — это минимум!»
Марина, всё ещё в наклонённой позе, засмеялась. Смех был немного нервным, сдавленным, но игривым.
— «Да вряд ли этот жирный кусок мяса наберёт много просмотров»— сказала она и, чтобы подчеркнуть слова, резко, с силой встряхнула бёдрами, заставив ягодицы задрожать быстрой, соблазнительной дрожью, волнами расходящимися от центра.
Визуальный эффект был ошеломляющим. Все трое ахнули в унисон. Руки на её теле замерли, а затем сжались с новой силой.
— «Вы не понимаете! — воскликнул Миша, отводя телефон, чтобы посмотреть в её лицо. Его глаза горели. — Это же золотая жила! Таких, как вы... таких смелых, таких... таких раскрепощённыхмамочек — единицы! Вы же не стесняетесь!»
Марина медленно, с трудом, выпрямилась. Её спина была мокрой от напряжения, между ног — мокро от возбуждения. Она повернулась к ним, видя их раскрасневшиеся лица, их раздувающиеся ноздри, их глаза, полные животного восторга. И главное — их. Три явственные, неприличные выпуклости в спортивных штанах и шортах. Каждая из них была солидного размера, упирающаяся в ткань, растягивая её. У Вована, самого крупного, головка толстого члена даже вылезла из-под резинки шорт, тёмно-розовая, налитая кровью, с блестящим сгустком предэякулята на щели.
— «Ого, — произнесла Марина - ну и хуи у вас, мальчики...отрастили блять! Кажется, моя попка действительно вам понравилась!»
Ее взгляд, скользнувший вниз и задержавшийся на этих выпуклостях, на той самой вылезшей головке, сказал всё за неё. Она смотрела, не отрываясь, изучая размер, форму, видимую пульсацию. Парни заметили её взгляд. Они не смутились. Наоборот. Миша выпятил бёдра вперёд, демонстрируя свой размер. Саня положил руку на свой бугорок и слегка потёр его через ткань. А Вован... Вован просто стоял, его огромный член торчал, как дубина, и он смотрел на Марину с таким немым, требовательным голодом, что у неё перехватило дыхание.
— «Ну что, — сказала она, и её голос звучал хрипло, — довольны исследованием?»
— «Более чем — просипел Миша - знаете, а приходите завтра к нам утром. У нас много еще вкусностей и еды осталось, пропадет ведь. Чайку вам нальем. Да и заодно посмотрите сколько ваша попка набрала лайков!»
— «Ну, может и зайду» - лишь сказала Марина, улыбаясь мальчишкам, смотря сначала в их глаза, а затем на их стоячие, уже жаждущие свободы хуи.
Она вернулась в своё купе. Дверь закрылась с тихим, но таким окончательным щелчком, отсекая мир, полный молодого, дикого желания. В купе было тихо и темно. Егор спал, его спина ровно поднималась и опускалась под тонким одеялом. Планшет был включенным, видимо играл и уснул.
Флориан и его член; Немного о течке 6