Марина осторожно, стараясь не дышать, легла на свою койку.
Она закрыла глаза, и картина всплыла сразу, яркая, как на экране: три пары жадных глаз, три пары рук, сжимающих её плоть, и эти три выпуклости... нет, уже не просто выпуклости. Три толстенных, молодых, налитых кровью хуя. Головка Вована, блестящая от влаги. Дерзкий изгиб под штанами Миши. Длинный, толстый бугорок у Сани.
«Может, я действительно павг? Та самая зрелая мамочка-блядь из трендов? Не зря же они снимали меня?»
Мысль не была оскорбительной. Она была... освобождающей. Оправдывающей. Да, она мать. Да, ей сорок три. Да, у неё есть сын, с которым у неё... свои, особые отношения. Но здесь, сейчас, в этом вагоне, для этих мальчишек она была не матерью. Она была объектом - объектом их дикой, необузданной, юношеской похоти. И это... это заводило её так, как ничего не заводило давно. Даже её тайные, грешные игры с Егором. Она на секунду задумалась, что как бы не любила его член, как бы не обожала его сперму - эти трое мальчишек разбудили в ней что то новое. И не смотря на то, что совсем недавно она сладко кончила на хуе своего сына, ей хотелось получить чего то еще. Каких то эмоций!
Она представила, что было бы, если бы она не ушла. Если бы осталась там, в коридоре. Если бы опустилась на колени перед Вованом, взяла в руку его толстый, тяжёлый член, вывалившийся из шорт, и облизнула ту самую капельку с головки. Солоноватый, молодой вкус. Если бы Миша в это время снимал бы всё на телефон, а Саня стоял сзади и грубыми пальцами раздвигал бы её ягодицы...боже!
Она аккуратно, бесшумно, перевернулась и пыталась уснуть.
Но картины в голове сменялись одна за другой, всё более откровенные, всё более грязные. Вот она стоит на четвереньках в их купе, а они стоят вокруг неё. Три члена. Три молодых, мощных хуя! Они договариваются, кому в какую дырочку. Один — в рот. Другой — в киску. Третий... третий нацеливается туда, сзади, туда, где её анус, уже смазанный, ждёт. Тот самый анус, который ебал сын. Она чувствует, как три головки одновременно упираются в её отверстия, требуя входа...
Она закусила губу до боли, чтобы не закричать.
Когда она наконец открыла глаза, в купе по-прежнему было тихо. Стук колёс вернулся в сознание, ровный и монотонный. Егор спал. Она лежала, раскинувшись, её ночнушка прилипла к потной спине, трусики были мокрыми насквозь. Она чувствовала пульсацию в самых сокровенных местах и странную, пустую усталость.
— «Блять, о чем я думаю??» — пронеслась отрезвляющая мысль. «У меня есть сын. У нас есть... что-то своё. Священное и грешное одновременно. А я тут... я тут представляю трёх случайных пацанов, которые видят во мне только кусок мяса!»
«Но этот кусок мяса может заставить их члены встать одним лишь видом своей жопы. Я могу заставить их дрожать. Для ниж я - мамочка блядь! PAWG! И завтра...»
Она не дала себе додумать. Повернулась уже на другой бок, прижав горящие щёки к прохладной наволочке. Перед сном она ещё раз, уже сознательно, вызвала в воображении те самые три толстенных хуя. Представила их не в штанах, а наяву, большими, толстыми, с натянутой кожей и выступающими венами. «Я обязательно зайду завтра утром проверить, сколько там просмотров моя...Pawg набрала просмотров и лайков...»
Мы с Тамарой...