в себе типа, который был выше и мощнее меня. Его стиль «bon-chic-bon-genre» всегда безупречно соответствовал обстоятельствам.
Пока мы ждали Джудит в гостиной, я не мог удержаться от колкостей. Сначала я просто молчал, демонстративно не глядя на него. Когда он попытался растопить лед, пожаловавшись на трудности с парковкой, я отрезал, что общественный транспорт придуман не только для собак, а для города существуют машины и поудобнее, чем его «огромный 4x4 Мерс». Не смутившись, он спросил мое мнение о вчерашнем матче, на что я ответил, что спорт меня не интересует настолько, что только сейчас узнал причину, по которой «кучка дебилов орала вчера под окнами».
Джереми сделал еще пару попыток заговорить, усмехаясь и явно забавляясь моей враждебностью.
Наконец появилась Джудит. Никогда она не казалась мне такой прекрасной: в черном облегающем платье, которое я недавно подарил и еще не видел на ней. На высоких каблуках (еще один мой подарок) она пересекла комнату, покачивая бедрами, и буквально вросла в Джереми.
Тот, держа одну руку в кармане брюк, обхватил её свободной рукой за талию, сразу положив ладонь ей на задницу. В этой непринужденной позе он долго и глубоко целовал мою жену, а она прижималась к нему всем телом, словно мечтая в нем раствориться.
Именно в этот миг я по-настоящему осознал свой статус согласного рогоносца. Я вспомнил, что этот человек, которому я только что хамил, трахает Джудит, лишая меня доступа к ней; что он присылает мне видео, где её берут во все дыры, и что я провожу уйму времени, мастурбируя на эти кадры. И, глядя на внушительный бугор в его брюках, вспомнил, что часто поглощал его содержимое через лоно своей жены.
— Я так счастлива, что ты здесь, Джереми, у меня дома, у нас дома! — воскликнула Джудит, едва оторвавшись от его губ и взглянув на меня.
— Не уверен, что все присутствующие разделяют эту радость, — улыбнулся Джереми.
— О чем ты, дорогой?
Это «дорогой», адресованное другому при мне, окончательно поставило меня на место. Пока я стоял неподвижно, внутри произошел полный переворот. Пустота, оставленная потерей эксклюзивности и самоуважения, наконец заполнилась более комфортным чувством, чем гнев — чувством безусловного самопожертвования.
— Твой муж, кажется, больше не согласен с моим присутствием.
— Что?.. Как? — Джудит округлила глаза, глядя на меня.
— Мне кажется, он даже хочет начистить мне рожу, — продолжал развлекаться Джереми.
— Нет, нет, прости… мне очень жаль, — выкрикнул я, опуская голову.
После томительной тишины, когда я затравленно разглядывал половицу, Джудит пригласила любовника в нашу спальню, попросив подождать минуту, пока она «прояснит ситуацию» со мной.
Оставшись наедине, жена высказала мне всё свое разочарование.
— Разве не ты этого хотел? Не ты ли единственный виновник этой ситуации? Не ты ли однажды согласился вылизывать меня после пяти мужчин? Как ты смеешь так вести себя с Джереми? Это… это ничтожно. Мне стыдно за тебя.
Я рухнул на колени и обхватил её великолепные ноги.
— Прости меня, любовь моя. Я не ведал, что творил. Это была глупая, импульсивная реакция. Теперь всё в порядке. Это больше не повторится, обещаю!
— Ох, дело сделано. Поздно извиняться передо мной, да и не перед тем человеком ты это делаешь.
— Я извинюсь перед Джереми. Но мне нужно твое прощение, нужно знать, что ты всё еще любишь меня.
— Боже, какой же ты иногда невыносимый, мой милый. И что нам с тобой делать?
— Что хочешь. Делай со мной что хочешь.
— Ну же, вставай, мой маленький рогоносец. Не передо мной тебе нужно стоять на коленях, не меня ты обидел.
Обалденная история о Маше, Паше и бабушке