— Не торопись, — приказал Грег низким голосом. — Сама опусти платье. Оно полностью заряжено. Хватит до полуночи... и даже дольше.
Внезапно он сильно шлёпнул её по ягодице — звонко, жёстко. Жар разлился по всему телу, соски затвердели под атласом. Она выпрямилась, но нарочно не обернулась.
— Лучше бы оно не выключилось в полночь, как карета... — бросила она, стараясь звучать насмешливо.
— В приложении такой функции нет, — усмехнулся он. — Всё. Поехали.
Кэрри оправила платье, подтянула чулки. На губах играла довольная, почти хищная улыбка. Ноги слегка дрожали от возбуждения и предвкушения, когда она вышла из спальни вслед за ним. Ночь, которая обещала быть скучной, вдруг стала опасно сладкой.
Он открыл ей дверцу машины, как настоящий джентльмен. Она нарочно села так, чтобы подол задрался, обнажив кружево чулок и полоску голой кожи. Грег скользнул за руль серебристого BMW, прежде чем тронуться, молча положил ладонь на её правое бедро и сильно сжал.
Установив телефон в держатель, он выехал на тёмную дорогу.
— Может, согреем тебя по пути? — тихо предложил он.
Кэрри потянулась к нему, провела ладонью по его ширинке, ощутила твёрдость сквозь ткань.
— Кажется, кое-кто уже горит... — промурлыкала она.
Машина набирала скорость, а каждый раз, когда его палец касался экрана, Кэрри вцеплялась в подлокотники. Вибрация приходила резко, глубоко, неумолимо. Она громко выдыхала, кусала губу, стараясь не застонать в голос.
Кэрри перевела дыхание, пытаясь унять дрожь в ногах. Кожа горела, либидо пульсировало так сильно, что казалось — ещё чуть-чуть, и она кончит прямо здесь, в машине, не прикасаясь к себе. Всё, что делал Грег на расстоянии, было слишком изощрённо, слишком жестоко сладко.
Стимуляция от яйца внутри неё, возможно, и не довела бы её до такого края сама по себе. Но то, как он играл с ней весь вечер — час двадцать минут контролируемого, тайного, запретного удовольствия — превратило эту маленькую хромированную штуку в оружие массового поражения её самообладания. Глубоко погружённое, пульсирующее, оно не давало ей думать ни о чём, кроме голого, животного желания, которое муж раз за разом разжигал и не давал погаснуть.
На ужине из трёх блюд они сидели за разными столами. Грегг, как секретарь благотворительного фонда гольф-клуба, восседал во главе длинного стола в дальнем конце зала, а она — среди идеальных жён за большим круглым столом в глубине банкетного зала. После ужина все вернулись на места, и началась унылая лотерея с розыгрышем призов. Кэрри тут же пожалела, что велела ему не пялиться в телефон. Ей стало скучно. Она злилась, что он больше не смотрит на неё. Бросила на него сердитый взгляд — он ответил только ухмылкой. От этого она разозлилась ещё сильнее. И вот тогда он наконец достал телефон из внутреннего кармана пиджака.
Его пальцы скользнули по экрану. Кэрри напряглась в ожидании. Но вместо вспышки внутри пришло сообщение на её телефон.
«Ты сказала "не слишком"... Но забудь. Теперь я контролирую всё.
До сих пор я был добрым.
Как тебе максимальная мощность? »
Пальцы Кэрри задрожали, когда она ответила почти мгновенно:
«Делай всё, на что способен. xx»
Она подняла глаза — Грегг смотрел прямо на неё, улыбаясь уголком рта. Его пальцы снова запорхали по экрану. Телефон Кэрри молчал. А потом...
Яйцо взорвалось внутри неё мощной, глубокой, неумолимой вибрацией. Кэрри резко втянула воздух, вцепилась в край стола, ноги сами собой сжались. Вибрация менялась — то длинные медленные волны, то быстрые рваные толчки, то резкие удары, от которых клитор набухал и пульсировал в такт. Люди вокруг начали коситься: «Что с ней?» Она попыталась улыбнуться, но получилось жалко. А потом вибрация вернулась
Эх, Ленка!! Севастополь. Часть 3