нежно погладил её по спине и приставил пунцовую от напряжения головку, к уже растянутому пальцами сфинктеру. Оля задрожала всем тело, выгибаясь и мыча в иступлении.
Заканчивая с Яном, демонесса утопила его простату в своём семени, вынула член из раздолбанной к чертям дырки и цинично пошлёпала его ладонью по заднице.
— Делай так почаще и жена будет довольна.
Пошарив в шкафу, Ин-чоко нашла бутылку хорошего оливкового масла и прямо голая, пришлёпав к собравшейся потрахаться парочке босиком, принялась поливать им уступающий под давлением анус, оглушённой похотью сучки.
Через минуту, Зёмин уже неистово ебал Олину задницу, она же задорно подмахивая ему навстречу, восторженно поскуливала, тиская свои деланные сиськи.
Буквально растоптанный происходящим Ян, рыдал сидя голой жопой прямо на полу, а ощущающая приближающееся блаженство демонесса, сидя на барной стойке голая, жадно пила, проливая себе на грудь, его дорогой односолодовый виски.
Одуревшая от собственного бесстыдства и дикой анальной ебли Оля, кончила ярко и громко, от чего и сам Валера не сдержался, наполняя прямую кишку неверной жены своей спермой.
На старых отцовских жигулях Зёма вёз свою демоническую госпожу молча, в голове его звенела оглушающая пустота.
Могло показаться что он смирился со своей участью, но гнев и не принятие своего рабского положения, рвали душу на части.
Не созрей это решение моментально, может демону и удалось бы ему помешать. Но Валера Зёмин не оставил ей шанса и на скорости 80 просто впечатался в опору моста.
За секунду до конца, они лишь успели встретиться глазами, в которых пролетела вся Зёмина жизнь.
***
Долгие телефонные гудки
— Алло, Зёмина Марина Викторовна?
— Да, здравствуйте. А кто её спрашивает?
— Из Второй Городской больницы беспокоят.
— С Вашим бывшим мужем, на мусорном полигоне, произошёл несчастный случай.
— О, боже, Валера! Что с ним, он жив?
— Нет, к сожалению, после недельной комы Валерий Геннадьевич скончался, не приходя в сознание. Елизавета Валерьевна единственная близкая родственница покойного, просим Вас подъехать за его личными вещами.
Пятнадцатилетняя Лиза и при жизни то не особенно была близка с отцом, а теперь когда от него остался дом, обременённый долгом, смартфон с нацарапанным кровью ПИН-кодом и жутковатая Мексиканская свистулька и подавно не имела причины сильно убиваться горем.
Не со мной