провод: язык — глотка — низ живота. Одна цепь, замкнутая в темноте.
Где-то в самой глубине, в тёмной, влажной пещере, которую она только что открыла для себя, кто-то довольно потянулся и замурлыкал. Сытый, довольный зверь. Её пизда.
Она нашла в себе богиню, и это была богиня порока. Её алтарь пульсировал во мраке между раздвинутых бёдер, требуя новых жертвоприношений.
Внизу живота, там, где он только что был, теперь расположилась тяжёлая, тёплая, пустая нора. Нора, которая уже тосковала по заполнению. Валя прижала ладонь к животу — кожа горела, будто изнутри. Это горело оно. Её новое «я». Её истинное лицо, спрятанное там, куда не заглядывает солнце.
Утром, когда она прокрадывалась обратно в барак, первая мысль была не о Володе, не о Владике. Между ног ныло — приятной, стыдной болью, и это напоминание было сильнее любых будущих угрызений совести. Оно было уже частью её. Как шрам. Или как новый, только что открывшийся орган.
Валя шла по тёмной тропинке к бараку, и каждый шаг отдавался в этом органе сладкой, ноющей болью. Она больше не была Валей. Валя осталась там, в той комнате, под красным абажуром, вместе с тем последним, что ещё сопротивлялось. А это тело, которое теперь несло её обратно, было кем-то другим. И этот кто-то уже знал: это только начало. Георгий был не концом. Он был дверью.
Ната и мой первый раз..