ширинку. Быстро, ловко, будто делала это сотню раз. Потом запустила руку внутрь и через секунду достала...
Я моргнула. У неё в руке был его член. Прямо там, на этой уютной кроватке, при свете торшера. Она сжимала его, водила рукой вверх-вниз, а Женя откинул голову назад и прикрыл глаза. Лена улыбнулась, наклонилась и...
Я быстро отвернулась, чувствуя, как щёки заливаются краской. Сердце колотилось где-то в горле. Я, конечно, понимала, что они взрослые, что живут вместе, что у них там всё серьёзно. Но чтобы вот так, при посторонних... Я же здесь! Я сижу в двух метрах! И Паша!
Паша смотрел на меня с лёгкой усмешкой, будто читал мои мысли.
— Не обращай внимания, — шепнул он тихо: — Они всегда такие.
— Они... всегда? — выдохнула я, не зная, куда девать глаза.
— Лена та ещё штучка, — усмехнулся он.
Я не знала, куда смотреть. В стену? В потолок? На Пашу? Смотреть на Пашу вроде безопасно, но теперь я почему-то боялась встретиться с ним взглядом. Из-за шторы доносились приглушённые звуки — влажные, ритмичные. Я не хотела понимать, что это, но понимала.
— Может, музыку сделать погромче? — предложил Паша.
— Да, — выдохнула я: — Давай.
Он встал, подошёл к колонке, прибавил звук. Музыка заполнила комнату, заглушая те звуки. Я выдохнула с облегчением.
Паша вернулся и сел уже не просто рядом, а почти вплотную. Его бедро касалось моего, и от этого тепла по телу разбегались мурашки.
Он улыбнулся и чуть сжал мою руку. Из ниши донеслось уже что-то более откровенное — кажется, Лена не особо старалась быть тихой, даже с музыкой. Я закусила губу и уставилась в окно, на огни города.
Внутри всё дрожало. От травки, от коктейлей, от всего этого... И от того, что Паша сидел так близко.
Музыка играла что-то медленное, тягучее. Свет от свечей мерцал, создавая уютный полумрак. Я смотрела на свои руки, сложенные на коленях, и не знала, куда их деть.
Паша молчал. Просто сидел рядом и смотрел на меня. Я чувствовала этот взгляд — тёплый, спокойный, без давления.
— Настя, — сказал он тихо.
Я подняла глаза.
— Ты очень красивая, — просто сказал он: — Я это ещё в парке заметил, когда мимо проходил. И очень рад, что ты пришла.
Я сглотнула. Сказать что-то? А что тут скажешь?
Он протянул руку и убрал прядь волос с моего лица. Его пальцы коснулись щеки — тёплые, чуть шершавые. Я замерла, боялась дышать.
— Можно тебя поцеловать? — спросил он.
Просто. Спокойно. Без дурацких подкатов.
В голове пронеслось: Саша, шесть лет, любовь, доверие. А потом — Лена там, на кровати, её лицо, её кайф, и этот взрослый мир, в который меня так настойчиво тянуло. И Паша. Который сидит рядом, смотрит в глаза и ждёт ответа.
Я кивнула.
Он наклонился медленно, давая мне время отстраниться, если захочу. Но я не хотела.
Его губы коснулись моих. Осторожно, нежно, будто пробуя на вкус. Пахло от него коктейлем, мятой и чем-то своим, тёплым, мужским. Губы мягкие, но уверенные.
Я закрыла глаза и ответила. Робко сначала, потом смелее.
Одна его рука легла мне на талию, притягивая ближе. Другая — на затылок, пальцы зарылись в волосы. Я выдохнула ему в губы и сама потянулась ближе, чувствуя, как внутри разливается тепло.
Где-то на кровати всё ещё слышались звуки, но мне уже было всё равно. Весь мир сузился до этого дивана, до его губ, до его рук на моём теле.
Он углубил поцелуй, и я растворилась.
Мы целовались, и я таяла. Его губы, его язык, его руки — всё было таким правильным, таким нужным. Я не думала ни
Дениска и Леночка