хлестко, зло. Я знала, что плетка оставляет тонкие красные полосы, замысловатый узор которых я потом буду разглядывать, вертясь перед зеркалом у себя в ванной и нанося мазь. При свисте плетки, я невольно сжималась, и затем следовала обжигающая вспышка боли. Я считала про себя. Тридцать один удар. Потом тишина.
Марек бросил плетку на подушку. Я услышала, как он расстегивает ремень, как джинсы с шорохом падают на пол. Сильная рука грубо толкнула меня лицом вниз, в покрывало. В следующую секунду он вошел в меня, одним мощным толчком на всю глубину. Больно и сладко одновременно.
Он начал двигаться сразу жестко, без капли нежности. Каждый толчок заканчивался тяжелым шлепком его бедер о мои пылающие после порки ягодицы. Боль от плетки смешивалась с острым удовольствием. Я глухо стонала в покрывало, царапая ткань ногтями. Марек трахал меня минут десять в одной позе, не меняя ритма. Я уже почувствовала приближающийся оргазм. Мышцы начали ритмично сжиматься, и Марек, ощутив это, ускорился. Толчки стали ещё сильнее и резче.
Я кончила. Спина выгнулось, ноги задрожали, и внутри все сжалось в тугой горячий узел. Но Марек даже не замедлился. Он продолжал долбить мою только что кончившую, раздраконенную киску с каким-то остервенением. Именно это я любила больше всего, когда меня не щадят после оргазма. Когда продолжают беспощадно драть, несмотря на то, что тело уже бьется в судорогах.
Так продолжалось еще минут пять. Потом Марек резко вышел, перевернул меня на спину. Горящие ягодицы больно встретились с шероховатым покрывалом. Марек встал на колени между моих бедер, взял меня за лодыжки, широко развел ноги и снова вошел. Теперь я видела его сосредоточенное, без единой эмоции, лицо. Он смотрел не на меня, а вниз, на то, как его толстый член входит и выходит, блестящий от моих соков. Движения все такие же жесткие. Каждый толчок заставлял мое тело содрогаться. Раны от плетки невыносимо терелись о ткань.
Второй оргазм пришел быстрее и сильнее. Я застонала в голос, выгнулась дугой. Марек не остановился. Он отпустил мои ноги, навалился сверху всей тяжестью, прижался грудью к мой груди и сжал пальцами мое горло. Толчки стали еще глубже. Я чувствовала каждую жилку на его члене, каждое движение внутри себя. Третий оргазм накрыл меня почти сразу следом за вторым, и я просто перестала дышать на несколько секунд. Все тело вдруг стало ватным, ноги свело судорогой, потемнело в глазах. Я дрожала мелкой дрожью, а он продолжал трахать, пока я уже совсем не обмякла под ним.
Наконец Марек вышел, перевернул меня на живот, поставил на четвереньки. Мои ягодицы были уже буквально огненными и невероятно чувствительными. Он провел по ним ладонью, и я невольно охнула от боли.
Марик снова взялся за плетку. Теперь удары были злее. Каждый хвост вонзался в уже раздраженную кожу, как раскаленные прут. Я кричала уже в голос, не сдерживаясь. Марек хлестал меня минуты три, может пять, потом отбросил плетку и вошел сзади снова. Теперь он двигался не спеша, почти лениво, но очень глубоко. Я потеряла счет времени. Ощущала только жар внутри, пульсацию в исполосованной попке и сильные, размеренные толчки.
Он кончил молча. Вжал меня в постель, засунул до упора и замер. Держал так минуты две, не вынимая. Потом медленно вытащил член. Я так и осталась лежать на животе, вся мокрая от пота, с раздвинутыми ногами, тяжело дыша. Сперма медленно вытекала из меня на покрывало. Ягодицы горели. Слабость наказывала волнами вместе со сладостной истомой.
Марек встал, подошел к столику, налил себе виски, вернулся со стаканом, сел на край кровати. На меня —
Когда раздвигаю эти половинки...