— Вижу, в тебе ещё осталась капля мальчишки. Ты считаешь, что должна притворяться, будто ненавидишь выглядеть такой милой крошкой. Но я вижу — ты втягиваешься, Стефани. Ты просто не можешь устоять перед тем, чтобы одеваться как настоящая девчонка — потому что в глубине души ты не хочешь быть никем другим.
— Ты и половины не знаешь. — Я показала ей форму чирлидерши. Её глаза расширились.
— Похоже, Сью подняла ставки, — сказала она в изумлении, поднимая плиссированную мини-юбку. — Ты будешь её носить?
— Да — завтра, вместе со всей командой.
На лице мамы смешались разные эмоции.
— Что не так? — спросила я.
— Все эти годы я считала чирлидинг неподходящим занятием для молодых женщин. Мне не нравится идея, что девочки стоят на обочине и подбадривают мальчиков. Я бы предпочла видеть их на поле в своих правах.
— Ты звучишь как Арлин.
— Но с другой стороны, когда я училась в старшей школе, я больше всего на свете хотела быть чирлидершей. У меня не получилось — так что моё презрение, наверное, просто кислое виноградное. — Она помолчала, потом криво улыбнулась. — Не могу поверить — я завидую своему сыну, который теперь стал большим символом девичьей жизни, чем я когда-либо была. — Мы обе засмеялись. Всё это было таким нелепым.
И всё же на следующее утро я одевалась чирлидершей. Я очень тщательно выбирала трусики — было ясно, что они будут на виду. Как бы я ни полюбила ощущение нейлоновых трусиков на бёдрах, я понимала, что они слишком прозрачные и рискованные. Вместо этого надела белые хлопковые трусики Olga с лёгким кружевом. Очевидно женственные, но не слишком вызывающие.
Потом настала очередь тёмно-синей юбки — нелепо короткой, едва прикрывающей верхнюю часть бёдер. Я надела комбинацию свитера и жилетки и подошла к зеркалу. С неохотой оставила синие колготки-трусики в стороне. В который раз я изумилась своему отражению. Каждый новый наряд вбивал в голову одну мысль.
Я такая… такая… девочка!
Я покружилась, проверяя костюм. Плиссе взметнулось, и мелькнула белая вспышка. Сомнений нет, если я не буду очень-очень осторожна, мои женские трусики покажутся всем желающим. С тревогой я направилась к школьному автобусу, держа руки поближе к подолу на случай, если поднимется ветер. Я чувствовала себя такой открытой! И в то же время какая-то часть меня радовалась этому наряду. Подозреваю, что у многих, если не у большинства женщин есть сильная склонность к эксгибиционизму. Это баланс. Девочка не хочет казаться вульгарной — будто нарочно выставляет тело напоказ. Но при этом она хочет выглядеть сексуально — пусть и невинно. Бикини, мини-юбки, милые платья — это способы показать себя, не выглядя при этом так, будто стараешься.
Но я ещё училась тому маленькому трепету, который испытывает девочка, когда знает, что хорошо выглядит. И мой наряд был идеален для этого. Невольно откровенный. В конце концов, какой смысл в красивых трусиках, если их никто не увидит?
Боже, что со мной произошло?
В автобусе я села рядом с Арлин, стараясь быть максимально осторожной с юбкой. Она была такой короткой, что я даже не могла подсунуть её под себя. Пришлось сидеть так, чтобы трусики касались сиденья напрямую, и аккуратно разложить юбку кругом вокруг бёдер. Но я знала, что внимательный парень всё равно может мельком увидеть.
Или внимательная девочка.
— Красивые ноги, — заметила Арлин, снова незаметно оглядывая меня.
Я улыбнулась нашему привычному ритуалу. Мы обе знали, что никогда не будем вместе, но впервые в жизни Арлин могла свободно признавать свою сексуальность. Она могла флиртовать
Танюшка-Игрушка