Она смело вернулась в команду уже как девочка и показала один из самых быстрых женских результатов в стране в этом году.
Однако её надежды на будущее под угрозой, потому что конкурирующая школа недавно заблокировала участие Стефани в соревнованиях. Их причина, несмотря на все научные доказательства обратного, они утверждают, что её нельзя считать биологической девочкой и что ей следует запретить соревноваться с другими женщинами».
Камера переключилась на крупный план тренера Окстона. Очень крупный — он выглядел почти зловеще. И тут я поняла: это превращается в классический «разгром в стиле 60 Minutes».
«Тренер Дженкинс, вы говорите, что Стефани не должна быть допущена к соревнованиям. Все ведущие научные организации страны определяют девочек после GB как настоящих женщин. Почему ваша позиция отличается?» Я поразилась перемене в тоне мисс Харт — агрессивный и презрительный.
«Ну, я просто хочу быть уверен, что у неё нет несправедливого преимущества из-за прежнего статуса мальчика. Мы не знаем…»
Мисс Харт перебила:
«Несмотря на подавляющие доказательства того, что такого преимущества нет?»
«Ну… абсолютных доказательств нет. Она всё ещё может иметь какое-то преимущество, которое наука пока не может обнаружить».
«И тот факт, что у вас есть своя звёздная спортсменка, совершенно не мотивирует ваши действия? Если Стефани не будет участвовать, ваша девочка гораздо скорее выиграет национальный чемпионат, не так ли?» Тон мисс Харт стал обвиняющим. Показали крайне невыгодный кадр Мелоди Маккарти. Боже, у этих тележурналистов что, была повестка дня?
«Дело не в этом, — неловко ответил тренер Дженкинс. — Мы просто хотим, чтобы всё было честно, вот и всё».
Мгновенный переход к моему интервью в школе. Слеза катится по щеке.
«Я прошу только честного шанса посоревноваться».
Ещё немного показали сторону Окстона, с тем, как мисс Харт слушает тренера Дженкинса с явным презрением. В какой-то момент он завуалированно попытался намекнуть, что я не настоящая девочка, — и тут же мгновенный переход к кадру меня в форме чирлидерши, снятому в очень выгодном свете. Грудь красиво выпирала из верха, и я впервые заметила, что у меня действительно очень хорошие ноги. Было совершенно очевидно, что я женственна до предела. Когда этот кадр поставили рядом с комментариями тренера Дженкинса — он выглядел глупо.
Именно этого и добивались.
Были ещё интервью с моими друзьями — включая тренера Брэдфорда и Сью.
«Какова была ваша реакция, когда вы узнали, что ваш парень превращается в девочку?»
«Я так боялась за него — как он с этим справится. И так грустила, понимая, что наш роман закончится». На красивом лице Сью была трогательная грусть.
«А как всё обстоит с тех пор, как он стал Стефани?» — спросила мисс Харт.
Её лицо просветлело.
«Она потрясающая! Я очень ею горжусь. Она так хорошо адаптировалась и так решительно стремится стать лучшей девочкой, какой только может. Теперь я думаю о ней как о сестре».
Сюжет закончился кадром, где я задумчиво смотрю на школьную 400-метровую дорожку, длинные волосы слегка развевает ветер. За кадром голос мисс Харт:
«Стефани Линд уже пережила в свои юные годы больше испытаний, чем большинство людей за всю жизнь. Завтра суд решит, останутся ли живы мечты этой юной девушки — или их отнимут у неё так же, как отняли её прежнюю жизнь. С репортажем для CNN — Конни Харт».
Ух ты. Они точно разнесли Октон в пух и прах. Зазвонил телефон — мистер Мартин.
— Разве я тебе не говорил? — в его голосе звучало удовлетворение.
— Конечно говорили, мистер Мартин. Лучше и сделать нельзя было, даже если бы мы им заплатили. Эм… мы же им не платили, правда?
Развитие