— Прошу, - расставил чашки. – Немного отвлечёмся. Если не секрет – кто из вас кто?
— Алиса, - заявила "каре".
— Оксана… Ксюша, - засмущались "локоны".
— Очень приятно, - кивнул я. – Учитывая откровенность нашего разговора, можете называть меня Виктором, без "дядь" и отчества. Никогда не имел дела с близнецами, но почему вы так отличаетесь? И причёской, и одеждой.
— Потому что задолбали к нам приставать! – буркнула Алиса. – Всем хочется трахнуть близняшек!
— О-о-о… Никогда о таком не думал, - усмехнулся я. – Тогда могу предположить, что вам такого не хочется?
— Мы разные! – почти крикнула Алиса. – Мы два разных человека, а не половинки одного! Мы не сиамские близнецы!
Так, похоже у них какие-то собственные проблемы. Это замечательно!
— Извините, - примиряюще поднял руки, показывая ладони. – Не думал, что коснусь больной темы.
— Вовсе она не больная! Мы позвали вас о другом поговорить, - молодец, не отвлекается от основной темы.
— Согласен. Вернёмся и начнём с самого начала. Вы давно следите за своими родителями?
— Мы за ними не следим! Нет, не следим! – пробормотали обе девушки, переглянувшись.
— Сомневаюсь, что можно получить достаточно информации, подглядывая в дверную щель или подслушивая. Предполагаю, что вы установили видеонаблюдение, - судя по их испуганным взглядам и опустившимся плечам, моя догадка оказалась верна. Вот только, что с этим делать, ещё не придумал, потому продолжил тягостное молчание. Просто шантажировать их и попробовать секс с близняшками? Слишком просто и слишком пошло. И у меня без них достаточно много развлечений в последнее время.
Девушки о чём-то перешёптывались, едва шевеля губами. Сидя напротив них не мог разобрать ни слова! Полезное умение…
— Мы расскажем вам, если вы пообещаете не говорить маме, - пробормотала Оксана, не поднимая взгляда.
— Некорректное требование. Как бы вам понравилось, если родители подобным образом начнут следить за вами?
— Но мы никому… Мы не…
— Они бы тоже никому. Вам будет легче? – глянул на часы. На игры разума времени не остаётся, а уйти, прервав такой разговор, тоже не могу. Как раз потому, что меня ждёт мама этих воительниц нравственности. Впрочем, теперь мне есть что им предложить.
— Вкратце обрисую ситуацию. Вы рассчитывали, что, услышав ваши намёки, я испугаюсь, начну каяться, извиняться и просить прощения. В чём заключалась ошибка – мы с женой дружим с вашими родителями. Ваша мать нравится мне как человек и как женщина. Никогда я не сделаю и не позволю ещё кому-то нанести ей вред физический или моральный. Чем бы мы не занимались за закрытыми дверями – мы не делали ничего противозаконного. С точки зрения нравственности такое осуждается, но моралисты широко практикуют то, что осуждают сами. Потому любые ваши претензии в свой адрес, а также ваши возмущения поведением родителей я снимаю. Поживёте в браке лет двадцать, вырастите свои детей, и мы вернёмся к этому разговору. Согласны?
Тяжело вздохнув, девушки кивали головами.
— Ваше поведение как раз и нанесло вашим родителям моральный вред, причём тяжёлый. Не могу представить, как Елена отреагирует, когда узнает, что её дочерям всё известно, - казённый язык, дело хорошее, но надо добавить эмоций. - Немного уточню – по моим лично критериям вы поступили подло и предали доверие родителей. Вы хотите превратить свою маму – весёлую, озорную, раскованную женщину, в закомплексованную истеричку?
— Нет! Что вы! Мы не думали… - девушки мотали головами и краснели. Ага, получилось до них достучаться.
— Конечно же, я не могу не сказать ей об этом, - выждал, когда девушки осознают, зальются румянцем и окончательно
Тимур и его команда I. Часть 9. Ферма