— В восемь?! — переспросил Гаврил Петрович, подаваясь вперёд. — А ну-ка расскажи подробнее. Как это случилось? Кто тебя научил?
Маша зажмурилась на секунду, но потом открыла глаза и, глядя в стену, начала говорить. Пальцы её двигались ритмично, в такт словам.
— Мальчишки во дворе... они колоду карт принесли. Играли, а я рядом сидела, смотрела. А на картах... там женщины были голые. Сиськи, попы, и... между ног всё видно. У меня все плотно между ножек, а на картах огромные дыры у женщин. Мне так интересно стало, так... странно. Я спросила, что это, а они засмеялись и сказали: "Это пизда, дура". Я домой прибежала, закрылась в ванную и начала себя рассматривать в зеркало. А потом... потом мне стало приятно на себя смотреть и трогать себя.
— И что ты чувствовала? — спросил кто-то из мужчин хрипло.
— Страшно было, — прошептала Маша, и палец её сильнее надавил на клитор. — Но приятно. Очень. Я потом каждую ночь... под одеялом... лишь бы мама не заметила. Пальчик туда и обратно, туда и обратно, пока искорки из глаз не сыпались.
— А мама? — встрял Гаврил Петрович, и голос его дрожал от возбуждения. — Мама твоя что? Красивая? Ебливая?
Маша кивнула, не в силах говорить, но пальцы не останавливала.
— Опиши нам свою маму, — потребовал седой. — Хотим знать, какая у тебя мама. В деталях.
— Она... она красивая, — выдохнула Маша, чувствуя, как жар заливает щёки, а между ног становится всё влажнее. — Светлые волосы, длинные, ниже плеч. Фигура у неё хорошая, грудь большая, мягкая, с большими тёмными сосками. Ноги стройные, длинные. Она вообще моложавая, её часто за мою сестру принимают. И попа у неё круглая, упругая, как у молоденькой.
— А голую ты её видела? — спросил мужчина с бородкой, нацеливая головку члена в кубок, который держала уже держала перед ним Алина.
Маша сглотнула. Пальцы iy задвигались быстрее, клитор пульсировал под ними.
— Видела... в бане, когда вместе мылись. И ещё... один раз...
— Что за раз? — подался вперёд Егор Алексеевич, чуть не выпав из кресла.
— Я... я в щёлку подглядывала. Она после душа вышла, полотенце сбросила и перед зеркалом стояла, себя рассматривала. Долго. И руками себя гладила... по груди, по животу, потом ниже... Пальцы в себя вставляла и стонала. Я никогда не слышала, чтобы она так стонала.
В зал вновь вошли девушки теперь тёмненькая и опять рыжая. Однако к этому моменту Маша уже смирилась с происходящим и не испытывала прежнего смущения от присутствия незнакомых девушек с интересом её разглядывающих.
— И ты смотрела? — жадно спросил Гаврил Петрович, и его рука задвигалась быстрее на члене.
— Смотрела, — еле слышно ответила Маша, чувствуя, как внутри нарастает волна. — И сама себя трогала. Я тогда кончила. Стоя у двери и глядя на маму. У меня коленки подкосились, я чуть не упала.
Мужчины одобрительно загудели. Алина с кубком подошла к очередному, и он, глядя на Машу, спустил в хрусталь густую порцию спермы, тяжело дыша.
— А видела ли ты, как твоя мама... ну, с мужчиной? — спросил седой, и в голосе его слышалось не просто любопытство, а настоящая жажда интереса
— Один раз... но это давно было. Проснулась ночью, в туалет захотела. Иду мимо комнаты мамы, а дверь приоткрыта. Я заглянула... а там дядя Коля, сосед наш по даче, на маме сверху лежит голый. И они... ну, трахались. Член у него большой, толстый, он им маме в самую глубину засаживал, а она ноги на его плечи
цена за доверие