лобок и удерживая её на месте мужчина с силой вдавил пробку. Девушка ойкнула, её попа фыркнула, заглотив пробку, колокольчик звякнул мелодичной трелью. — Так и ходи что бы я слышал тебя. Когда это всё закончится, — очкарик небрежно махнул рукой в сторону, стоящей на коленях Машу, — Подойдешь и отсосёшь мне. Ты поняла?
— Да, поняла. Хорошо, подойду и отсосу, — блондинка словно ища защиту бросила взгляд в сторону сидящей в уголке Вильмы. Она сделала шаг и колокольчик звякнул. Еще шаг и колокольчик болтаясь на цепочке между ног девушки снова зазвенел. Теперь каждое движение сопровождалось звонким позвякиванием колокольчика. На щечках девушки заиграл румянец.
— Гавриил Петрович вы такой выдумщик, — из своего кресла поднялась Вильма, — А я всё думала, как мне отслеживать своих девушек, а всё гениальное оказалось просто. Теперь все мои девушки будут носить такие колокольчики.
— Пользуйтесь, — очкарик звонко хлопнул блондинку по попе.
— А теперь встань на четвереньки, — утратив интерес к происходящему с блондинкой, мужчина с бородкой приказал Маше перестав обращать внимание на ходящих по залу девушек.
Маша встала раком, прогнув спину, и раздвинула ноги. Её промежность была полностью открыта взглядам — клитор, влагалище, и чуть выше— маленький, тёмно-розовый анус, который пульсировал в такт её сердцебиения.
— Красота, — выдохнул кто-то. — А теперь пальчик засунь себе в попу.
Маша послушно ввела палец в анус, начав другой рукой ласкать клитор. Мужчины заворожённо смотрели, как два её пальца двигаются в унисон — один спереди, один сзади, как её тело вздрагивает от каждого прикосновения.
Кто-то из мужчин охнул и страдальческим голосом подозвал к себе Алину. Кубок наполнялся. Уже трое мужчин спустили в него свою сперму. Белая, густая жидкость плескалась на дне, и новые струи падали в неё, издавая тихие, влажные звуки, от которых у Маши мурашки бежали по коже.
Неужели ей придётся это всё выпить?
— А теперь ляг на спину, — скомандовал седой. — И покажи нам всё, раздвинь дырку по шире.
Маша легла на спину, широко, до хруста раздвинув ноги. Она взялась руками за свои половые губы и развела их в стороны, открывая взглядам влагалище во всей красе — розовое, влажное, пульсирующее. Она ввела в себя два пальца, потом три, и начала дрочить себе, глядя на мужчин. Из глубины её тела донеслись тихие, хлюпающие звуки, липкая смазка по текла по пальцам, стекая на холодный мрамор пола.
— А теперь, Машенька, — неожиданно подал голос Егор Алексеевич, и его глаза блеснули в полумраке, — пока ты тут с собой играешь, ответь-ка нам на несколько вопросов. Любопытно нам, старикам, узнать, с кем имеем дело. В детство твоё окунуться.
Маша замерла, пальцы её остановились. Краска снова залила щёки, но внизу живота предательски ёкнуло.
— Ну что ты стесняешься? — усмехнулся Гаврил Петрович, поглаживая свой член. — Ты уже тут голая перед нами, пизду свою показываешь, а мы просто спросить хотим. Отвечай — и продолжай себя ебать, нам на это смотреть нравится. Давай, не останавливайся.
Маша, чувствуя себя в ловушке, но понимая, что отступать некуда, снова запустила пальцы в промежность и медленно задвигала ими. Стыд смешивался с возбуждением, и от этого становилось только жарче.
— Спрашивайте, — прошептала она, отводя взгляд от мужчин.
— Вот скажи, — начал седой, откидываясь в кресле и с наслаждением наблюдая за её пальцами, — во сколько лет ты первый раз себя там потрогала? Ну, мастурбировать начала?
Маша глубоко вздохнула, чувствуя, как пальцы сами ускоряются.
— В восемь, — выдохнула она.
По залу прокатился удивлённый гул. Мужчины переглянулись, и в их глазах зажглось
Как я делал жену SexWife