терпелось разрешить для себя вдруг появившуюся неопределённость.
— Посмотрим, — наконец сказала она, вернувшись взглядом за стол. — Я ничего не знаю на счёт того, что будет сегодня или завтра! Ничего!
Ирина расхохоталась, хлопнув её по плечу.
— Вот это моя девочка! — воскликнула она. — Правильно, Верка, лови момент, пользуйся возможностями! Первый день только, не повторяй собственных ошибок, не концентрируйся только на одном!
Вера улыбнулась шире, внутри всё же не согласившись с подругой. Её тянуло к Максиму. И если тот, в свою очередь, даст знать, что тоже рад быть с нею, то никого другого ей и не надо. Осталось дождаться принца её сердца, покорившего заодно и всё остальные органы.
Но его всё не было, а ей безумно хотелось спать и в душ после беспокойной ночи. Потом начались процедуры, на которых она почти засыпала. После обеда, на котором Максима также не оказалось — зал был большим, людей множество, может он и приходил, но Вере не удалось найти его в такой толпе, доплетясь до своего номера, она рухнула на койку и проспала до вечера.
Но к ужину уже прихорашивалась сама, без наставлений — всё лучшее, свежее, отдохнувшая и чистая, ласково поглаживая своё тело в сладостном предвкушении. Она уже хотела продолжения, она ждала его!
Ужинала как на иголках, поминутно оборачиваясь на зал. «Где же ты, Максим?» — кусала она губы. Ирина пошла искать приключения на танцевальном вечере, а Вера кинулась в парк, к знакомой скамейке. Издалека она заметила сидящих на ней людей. Сердце заколотилось, она с усилием замедлила шаг, сдерживая себя изо всех сил.
Да, она видела его фигуру — это был Максим. Но рядом… Рядом сидела молодая женщина, моложе её, красивее, утончённее. Он держал её за руку, как вчера — Веру. И смотрел на неё своим взглядом брошенной собаки. Он мельком взглянул на Веру, поравнявшуюся с ними, и тут же отвёл взгляд, будто от незнакомой. Ей пришлось сжать всю свою волю в кулак, ухватив вскинувшуюся ярость, не дать ей вырваться каким-нибудь некрасивым, излишним всплеском. На ватных ногах, не чувствуя ничего, кроме жалости к себе, глотая невесть откуда появившиеся слёзы, она прошагала мимо, обошла по соседней дорожке, кинулась в слезах в свой номер, раскидала вещи и рухнула ничком на кровать. Рыдать.
Как-то заснула. Разбудил её свет коридора из открывшейся двери. Кто-то разговаривал. Послышался голос Ирины: «Ой, Виталик, погоди, тут соседка у меня, я думала её не будет, подожди, котик, за дверью, я с ней переговорю».
Она присела к ней на кровать, положила руку на плечо:
— Ну что ты, что случилось?! Он с другой уже, а ты убиваешься?!
Вера попыталась ответить, но зарыдала вновь…
— У-у-у, девочка! Тебе ещё предстоит большой путь, пока принцы тебе все твои принципы не поломают! Но ничего! Ты главное держись, всё уничтожат. Они — звери. И с ними надо по-звериному. Только для себя! Для своего удовольствия, своей жизни!
— Но почему? Почему нельзя нормально, по любви-и-и-и? — всхлипывала Вера.
— Так это и есть нормально. Для них! Это как раз по-мужски! Брать всё вокруг, пока хоть что-то в штанах шевелится!
Они немного помолчали… И Ирина продолжила:
— Так что, подруга, сегодня проревись, переживи всё. А завтра — с новыми силами и с новым пониманием — за новыми приключениями! У нас впереди ещё больше недели! Так что мы им ещё покажем!, - Она поднялась, — Всё, отдыхай, я пойду своего выпровожу! Если не вернусь быстро, значит, он другое место нашёл. А то их тоже по двое селят. И куда податься двум любящим сердца-а-а-ам?! — пропела
Лина, дочь инкуба