Ночь продолжалась: они перевернули её на бок, засунули два в жопу (Джамал и Самир), один в киску (Идрис), рот и руки заняты. Долбили жёстко, без жалости, унижая словами: «Сука... шалава... бери глубже...». Анна кончала громко, крича, тело билось в судорогах. Алексей смотрел, сломленный, но заворожённый, мысли его кричали: «Я потерял её... но обрёл новую. Это наша тайна — через ад к раю».
Оргия набирала обороты, словно неконтролируемый пожар, пожирающий всё на своём пути. Пятеро африканцев — Джамал, Коффи, Амаду, Идрис и Самир — стали ещё наглее, их движения потеряли всякую осторожность, превратившись в чистый, животный инстинкт. Анна была в центре, её тело — полем битвы, где унижение сплеталось с экстазом. Она чувствовала себя падшей богиней: грязной, использованной, но невероятно живой. Психология её унижения была сложной — стыд за то, что позволяет это с собой делать перед мужем, смешивался с триумфом над собственными границами. «Я шлюха... их шлюха... но Лёша видит и не уходит. Это значит, он любит меня такой? Наша связь крепче, чем раньше — через эту грязь мы честны друг с другом». Каждая насмешка, каждый грубый толчок усиливал её возбуждение, заставляя тело реагировать оргазмами, которые она уже не могла контролировать.
Алексей стоял в углу, опираясь на стену, его тело дрожало от усталости и переполнявших эмоций. Унижение жгло его изнутри, как кислота: «Я — ничтожество. Привёл их, смотрел, как они её берут, а теперь она кончает от пятерых. Моя жена — моя Анна — растянута, унижена, но смотрит на меня с любовью в глазах. Это мазохизм? Я возбуждён от своей боли, от ревности, которая рвёт сердце. Но в этом есть что-то глубокое — я отдаю её им, чтобы она вернулась ко мне, и наша любовь станет чище, честнее. Я пал, но поднимаюсь через это».
Джамал, как всегда, командовал: он лёг на спину, потянул Анну за бёдра и посадил её сверху в позе "наездницы", его толстый член вошёл в киску до упора. Анна выгнулась, грудь качнулась, соски — твёрдые, красные от щипков. Коффи встал позади, в позе "двойного сэндвича" — он вошёл в жопу, прижимаясь к спине Анны, его руки обхватили её талию, толкаясь синхронно с Джамалом. Два члена скользили внутри, растягивая стенки, чавкая от смазки и соков. Амаду подошёл спереди, схватил её за волосы и сунул член в рот — теперь она была "запечатана" с трёх сторон, тело её дёргалось в ритме толчков.
— О да, блядь, виляй жопой, как сучка в течке, — прохрипел Коффи естественно, шлёпая по ягодицам. — Ты же любишь, когда тебя фаршируют, а? Скажи мужу, как тебе нравится.
Анна вынула член Амаду изо рта на секунду, слюни стекали по губам, голос хриплый от стонов:
— Лёш... они меня... разрывают... но это... так хорошо... прости, любимый... я кончаю от них...
Она задрожала, оргазм прокатился волной — мускулы сжались, соки брызнули на бедра Джамала. Амаду рассмеялся, толкаясь обратно в рот:
— Ха, смотри, муженёк, она течёт рекой! Ты её так не заводил? Сиди там, дрочи, пока мы твою бабу в новые позы ставим.
Они сменили позицию: Идрис и Самир подняли Анну, поставив в "мостик" — она опиралась на руки и ноги, спина выгнута дугой, тело открыто со всех сторон. Амаду лёг под неё, вошёл в киску снизу, толкаясь вверх мощными ударами. Джамал встал над головой, сунул член в рот, трахая горло, как пизду. Коффи и Идрис взяли жопу — два члена одновременно в анусе, смазка лилась рекой, растягивая до боли. Самир мял
Эротический этюд 21