— Ну все, урок закончен, — Кирилл говорил ровно, без злорадства, почти по-деловому. — Как ощущения от унижения? Понравилось?
Он смотрел на нее — и член его жил своей жизнью, не думая опадать. Толстый, длинный, вены вздулись, головка блестела.
Ася лежала в луже собственных слез, соков, пота и смазки, пытаясь осмыслить, что произошло. И вдруг ее прорвало.
— Ах ты маленький урод! — закричала она, пытаясь встать. — Да ты сам сядешь! Как ты посмел такое сделать со мной?!
Ноги не слушались, тело было ватным, но ярость придавала сил.
— Сучка, да я тебя сама выебу, ты...
Кирилл со скоростью, которой у него раньше не было, подлетел сзади. Резким, точным ударом ладони он врезал по ее огромному, набухшему клитору.
Ася закричала — и начала биться в оргазме. Тело выгнулось, мышцы свело судорогой, из вагины хлынуло потоком.
— Я же сказал, — холодно произнес Кирилл, — необучаемая...
И резко вогнал свой огромный член ей в анус.
За счет тонны смазки он вошел за раз — полностью, до упора, растягивая до предела. Ася закричала — и ее сознание раскололось, как фарфоровая ваза. Боль, унижение, оргазм, похоть — все смешалось в один безумный коктейль. Из вагины хлынул настоящий водопад — соки, моча, все, что было внутри.
Кирилл несколько раз двинулся — раз, другой, третий, — и кончил глубоко в ее кишечник. Горячо, обильно, пульсируя. Он чувствовал, как его семя заполняет ее, как она сжимается вокруг него в агонии.
Вытащив член, он сразу же засунул его ей в рот. На его удивление, Ася жадно, с обезумившим желанием начала сосать и лизать. Глаза ее были безумны, на губах пузырилась смесь слюны и его соков.
Кирилл ударил ее по клитору снова.
— Хватит.
Ася выгнулась в последней судороге и потеряла сознание. Ее огромное тело обмякло, распластавшись на кровати. Мышцы расслабились, груди тяжело опали, татуировки замерли.
Кирилл оглядел комнату. Она была просто уничтожена. Простыни сбиты, разорваны в клочья. Подушки валяются на полу. Смазка разлита по ковру. Камера на штативе, пульт на тумбочке. Запах стоял тяжелый, сладкий, животный.
"Наверное, матрац придется точно менять, — ехидно подумал он. — И ковер. И простыни. И, может быть, всю комнату".
Он посмотрел на себя в зеркало. Новое тело — подтянутое, сухое, жилистое. Не огромные мышцы, как у Аси, но рельефные, четкие, каждое волокно видно. Глаза блестели, дыхание было ровным. Член все еще стоял, не собираясь опадать.
— Стервятник, — сказал он своему отражению, и голос звучал низко, уверенно. — Ну здравствуй.
Он перевел взгляд на Асю, распластанную на кровати без сознания. На это огромное тело, которое еще час назад внушало ужас, а сейчас лежало в луже собственных выделений.
— Урок усвоен, — сказал он ей, хотя она не слышала. — Надеюсь.
Он подошел к камере, проверил запись. Все было там. Все до последней секунды, достаточно, чтобы держать ее на крючке вечно.
Кирилл оделся, поправил волосы и вышел из номера, оставив Королеву суккубов в луже ее собственного унижения.
— Бывшую Королеву, поправил он себя. — Бывшая Королева, повторил он, — теперь она моя сучка.
В коридоре он глубоко вздохнул. Новая сила бурлила в крови, новая уверенность распирала грудь. Он чувствовал себя богом.
Впереди был последний день отдыха. И он знал, что этот день будет особенным.
Отравление