Я подняла руки над головой и ухватилась там за дерево. Я увидела, что это как бы разочаровало Томми, потому что теперь мои соски были скрыты за тканью платья. О Господи... я не могла этого допустить... я не могла разочаровать его.
Верх моего платья держался только за счет лямочек, проходящих по плечам, поэтому я потянулась правой рукой и сдвинула левую с плеча. Я вынула из неё руку и снова расположила её над головой. Левая часть моего платья начала медленно соскальзывать, край почти достиг моего соска.
Я тяжело дышала, наблюдая, как платье соскальзывает с моей левой груди, полностью обнажая её... делая её видимой для камеры и моего сына. Мой сосок был таким твёрдым, что, наверное, торчал на сантиметр. Согнув колени и расставив ноги, спиной к дереву, показывая грудь и мокрые трусики, я приняла позу для сына.
Щёлк, щёлк, щёлк.
О Боже, зачем я это делала? Так распутно... показывала себя. Он подошёл ближе, почти навалился на меня, увеличивая изображение моей промежности, а затем и сисек. О Боже, какое ощущение... Я была мокрой внизу, мои трусики промокли, несомненно, создавая видимое для камеры мокрое пятно. О Господи... должна ли я... должна ли я быть шлюхой прямо сейчас? Это слово... эта мысль сводила меня с ума.
Я потянулась и спустила с плеча вторую лямку, удерживающую моё платье. Я посмотрела на сына с пересохшими губами и покрасневшим лицом и подняла руки вверх... позволив платью соскользнуть с моих сисек.
Щёлк, щёлк, щёлк.
Платье скользнуло вниз, оседая вокруг моей талии. Обе мои великолепные груди обнажены, платье болтается на талии, при свете дня в общественном парке. Я никогда не думала, что могу сделать такое.
— О Боже, мама... ты такая красивая... ты такая горячая... ты такая... шлюха, - говоря это, он заглянул мне в глаза.
О мой малыш... мой малыш снова назвал меня шлюхой. Я потянулась вниз одной рукой, следуя за ней взглядом, и провела ею вверх по бедру до того места, где сбоку на бедре находились мои трусики. Затем я соблазнительно посмотрела в камеру моего сына.
— Может быть, ты хочешь, чтобы мама сняла и их?
Я действительно не могла поверить, что сказала это... к чему я веду? Его глаза стали очень большими, он тяжело сглотнул, и я увидела, что его руки дрожат.
— Да... да, я бы хотел, мама... сделай это... сними их... пожалуйста, - умолял он.
Я улыбнулась, у меня была такая власть над ним, и я могла заставить его сделать практически всё, чтобы он мог мельком взглянуть на мою пиздёнку и попку. Я вцепилась пальцами в резинку и медленно потянула эту сторону вниз, обнажая бедро и часть лобка. Я посмотрела на своего сына.
Он смотрел на меня с предвкушением. Я оставила трусики в таком виде и взялась за низ платья, потянув его вверх и к спине, через бёдра и вокруг живота. Я задвинула его за спину и снова откинулась назад, прижав всё платье сзади к могучему дереву.
Щёлк, щёлк, щёлк.
Я подняла правую руку над головой, а другую положила на свой теперь уже оголённый живот. Я посмотрела вниз и увидела свои сиськи, соски... такие горячие. Я провела рукой вниз, и теперь кончики моих пальцев касались слегка спущенных трусиков. О Боже, как я хотела их сорвать... как я хотела быть абсолютно голой прямо сейчас. Я тяжело дышала, мои соски напряглись перед камерой моего сына.
— Томми... о Господи... кажется, я должна это прекратить, - стонала я, глядя на него.
— Мама, нет... не останавливайся... пожалуйста... ты так хорошо выглядишь, продолжай.
Ночные Беседы 1