Я решила пойти на это, но держать всё под контролем. Я не буду заходить так далеко, как в тот раз, если ситуация выйдет из-под контроля, я просто встану и уйду. Я выгнула спину дугой и выпятила грудь.
Щёлк, щёлк, щёлк.
Теперь мой сын фотографировал мои голые сиськи; блузка полностью сползла и обнажила их. Боже, одна мысль о том, что я обнажаюсь перед сыном, сильно заводила меня.
— Господи, мама, твои сиськи великолепны... можно я... можно я их потрогаю? - сказал он, неуверенно глядя на меня.
— Нет, Томми... я даже не должна была позволять тебе делать эти фотографии, - ответила я не очень убедительно.
Правда заключалась в том, что я действительно хотела, чтобы он их потрогал.
Щёлк, щёлк.
Он подходил с фотоаппаратом все ближе и ближе. Он подошёл к моим коленям и упёрся руками с камерой сверху, отщёлкивая снимки моих сисек.
— Мам, можно я сниму крупным планом твои сиськи? - спросил он, глядя на меня сверху.
Он ещё больше выдвинул объектив, приблизив его к моему пупку. Его тело давило на мои колени, которые автоматически раздвинулись, и он проскользнул прямо между ними. "Разве это не удобнее сейчас для него? - подумала я, к тому же на мне были трусики.
Теперь мой сын находился между моих ног, его фотоаппарат лежал на нижней части моего живота, делая снимки моих голых сисек. Моя юбка была задрана на бёдрах, и мои мокрые трусики были видны.
Хуже всего было то, что он опустил глаза к видоискателю фотоаппарата, делая снимки. Его лицо находилось поверх бугра моей пиздёнки, и его щека касалась моих трусиков. Я знала, что он мог чувствовать мой запах, я знала, что он мог чувствовать запах соков моей пиздёнки.
— Мама, ты великолепна!"
Щёлк, щёлк, щёлк.
Ощущение дыхания сына на моей мокрой пизде вызвало мурашки по всему телу. Я замерла, я не хотела, чтобы это заканчивалось, я хотела, чтобы он продолжал. Я была полностью под его контролем. Камера, его дыхание, прикосновение его рук к моим ногам - моё тело светилось от возбуждения, едва сын прикасался к нему.
Он поднял на меня глаза, и я поняла, что он начинает подозревать, что я не могу его остановить. Он знающе улыбнулся и переместил большой палец от камеры вниз к вершине моего лобка, упирая его в трусики, где находился мой клитор. Он помассировал его маленькими кругами, вызвав у меня низкий стон.
— О, мама... твоя пиздёнка так хорошо пахнет...
Его слова заставили меня почувствовать себя шлюхой, о Боже, шлюхой. Моя тайная фантазия... Моя голова кружилась, а его потирающий большой палец заставлял мою пиздёнку трепетать.
— Боже, Боже... давай посмотрим, насколько ты на самом деле мокрая...
Он поднял на меня глаза, ожидая моей реакции.
Я не дала ему никакой. Я дала ему добро, ничего не сказав. Шлюха... Господи, я была шлюхой! Он засунул палец под тонкую ткань трусиков, прикрывающих мой пирожок, и сдвинул их в сторону, обнажив мою разгорячённую пиздёнку.
— О Боже, мама... ты капаешь... ты такая охуенно мокрая, - воскликнул он, глядя вниз на мою мокрую пизду.
— Уххххмммм... О Боже...
Я была на седьмом небе от того, что позволила своему сыну так обращаться со мной.
— Вот, давай для начала снимем эту юбку, - он потянул вниз мою юбку.
— Подожди, дай мне сделать несколько фотографий тебя в таком виде... только в твоих мокрых трусиках.
Он встал и, глядя на меня сверху вниз, начал делать новые снимки.
Щёлк, щёлк, щёлк.
— Теперь раздвинь ноги пошире, мама, чтобы я мог сфотографировать это мокрое пятно на твоих трусиках.
Океан внутри