Боже Томми... я не должна этого делать... я твоя мама...
— Ну же, мама... ты знаешь, что сама хочешь... ты знаешь, что хочешь показать мне всё... а теперь раздвинь ноги.
Какой был смысл, какой был смысл в том, что я отрицала это? Он был прав, я хотела показать ему всё, я хотела сорвать с себя одежду и раздвинуться для него, как дешёвая шлюха. Я раздвинула ноги, как просил мой сын.
— Да... хорошо...
Щёлк, щёлк, щёлк.
— Теперь подними их и отодвинь колени назад.
Я подняла ноги и подтянула колени к груди. Я была так раздвинута, и мои трусики промокли. Мой сын стоял на полу передо мной и делал снимки. Я посмотрела в камеру и облизала губы.
— Так вот как ты хочешь, чтобы я позировала для тебя... Томми... вот так... раздвинутой...
Я ничего не могла с собой поделать. Меня так завело то, что я делала, что эти слова просто вырвались из меня. Я сказала их не так, как мама сказала бы их сыну, я сказала их с распутной страстью в голосе, как женщина, готовая на все ради мужчины.
Мой сын поднял на меня глаза, и я увидела, что он был удивлен, услышав от меня эти слова. Думаю, больше всего его удивило то, как я их произнесла.
— Ох, мама... я хочу увидеть всё... я хочу увидеть, как ты стянешь с себя эти трусики и покажешь мне свою пиздёнку... свою мокрую пиздёнку...
Он дрожал. Он знал, что это означает, что мы идем до конца, что я не остановлю его, когда он будет делать со мной всё, что угодно.
— Значит, ты хочешь увидеть пиздёнку своей мамы... о, это так непристойно... ты хочешь, чтобы я показала тебе свою мокрую пизду?
Я не знаю, что заставило меня сказать это.
Чем непристойнее я себя чувствовала, тем больше заводилась. Я ухватилась за края трусиков и, сведя колени вместе, стянула их с задницы и бёдер. Я остановилась с трусиками вокруг коленей и поднятыми ногами.
— Вот так, теперь ты видишь это... ты видишь мою мокрую пиздёнку... тебе нравится мамина мокрая пиздёнка?
Я была в огне, я сбросила все свои запреты, я хотела быть той, о ком всегда фантазировала, шлюхой, я хотела быть шлюхой прямо сейчас.
Мой сын смотрел на меня сверху, словно загипнотизированный моей мокрой пиздой. Я полностью стянула с себя трусики и отбросила их в сторону.
— Ахххх... давай, сфотографируй меня сейчас, малыш... сделай это... о боже... вот... позволь мне показать тебе мою пизду... а как насчет моей жопы?... ты её тоже хочешь увидеть?...
Я широко раздвинула ноги и подняла их к груди. Я хотела, чтобы он увидел всю меня, включая мою заднюю дырочку. Я схватила руками свои ягодицы и раздвинула их широко в стороны. Я могла видеть, что он возбужден, его хуй явно обрисовался в штанах.
Щёлк, щёлк, щёлк.
Боже, какую картину он получал! Я, его мама, раздвигающая для него свою задницу.
— О Боже, мама, твоя задняя дырочка... твоя пиздёнка... она такая мокрая... могу ли я... могу ли я прикоснуться к ней... могу ли я? - он неуверенно посмотрел на меня.
— Ох, сынок... ты можешь трогать её... ты можешь трогать всё, что угодно... ты можешь даже выебать меня, если захочешь...
Слушая меня, он подошёл чуть ближе, встав прямо передо мной.
— Неужели ты не понимаешь, детка... я твоя шлюха... я сделаю для тебя всё...
Он протянул руку и коснулся моей пизды. Ощущение его пальцев на моём пирожке отправило меня за грань. Я начала кончать. Я чувствовала, как его пальцы разделяют губы моей пиздёнки и скользят внутрь моей
Тревожное ожидание.