застонала громко — так, как никогда не стонала с мужем.
— Да... трахай меня... сильнее... глубже... бери меня!
Дмитрий начал двигаться — сначала медленно, потом жёстче, глубже. Кровать скрипела. Звуки шлепков, стонов и хлюпания заполниил комнату. Он держал её за бёдра, входил до самого конца, иногда выходил полностью и снова вгонял одним мощным толчком, заставляя её кричать. Анна кончила дважды — громко, дрожа всем телом, царапая ему спину и сжимая его член внутри себя. Только после этого он позволил себе разрядиться — горячо, глубоко, заполняя её до краёв густой спермой, которая потом вытекала из неё белыми ручьями.
— Теперь ты моя, — прошептал он, целуя её в губы. — Совсем моя. Моя шлюшка на весь отпуск.
И она была. Всё оставшееся время.
Они встречались каждый день. В его домике, в бане, даже в лесу за озером, где он брал её стоя, прижав к дереву, или заставлял вставать на четвереньки прямо на траве. Анна научилась просить, умолять, кричать его имя. Научилась кончать от одного его взгляда, от грубых слов, от шлепков по заднице. Игорь ничего не замечал — или делал вид, что не замечает. А она... она расцвела. Стала мокрой от одного его голоса, стала жадной и ненасытной.
Когда в конце августа они возвращались в город, Анна сидела в машине рядом с мужем и смотрела в окно. Внутри неё всё ещё пульсировала та летняя страсть — горячая, влажная, требовательная. Она уже не была прежней женщиной — тихой, покорной, привыкшей к серым будням.
В городе она начала носить более облегающие платья, которые подчёркивали полную грудь и округлые бёдра. Стала чаще улыбаться незнакомым мужчинам в метро и на работе, чувствуя, как их взгляды раздевают её. Иногда, когда Игорь засыпал, она закрывалась в ванной, вспоминала, как Дмитрий грубо трахал её на кровати, как кончал внутрь, как заставлял её глотать его член, и доводила себя до оргазма пальцами, тихо шепча его имя и представляя, что это он снова в ней.
Она не знала, увидит ли Дмитрия снова. Но одно она знала точно: та Анна, которая когда-то прятала свою грудь под свободными платьями и стеснялась своей похоти, умерла на той даче. Родилась другая — живая, желанная, жадная до жизни, до грубого секса и до мужских рук, которые знают, как довести её до исступления.
И эта новая Анна уже не собиралась возвращаться в старое, спокойное, безвкусное существование. Лето закончилось, но огонь, который зажёг в ней Дмитрий, продолжал гореть ярко и требовательно, обещая новые приключения в городских стенах.
Солнечным майским утром