Игорь приехал через пять дней. Один. Илья был в городе.
Юля увидела машину из окна. Сердце ёкнуло от острого предвкушения. Она взглянула на себя в тёмное стекло, быстро провела руками по волосам, по бёдрам — стирая пыль быта. Приведение в порядок товара.
Он вышел с тонким конвертом из крафтовой бумаги.
— Здравствуйте, Юля. Привёз фотографии.
В доме ей стало стыдно за пустые комнаты, за запах тушёнки. Но Игорь словно не замечал. Развязал шнурок, выложил три кадра.
На первом — она у яблони, силуэт на фоне неба. Но не она в шортах. Героиня. Одинокая, красивая. Спина прямая, взгляд задумчивый.
— Это... я? — выдохнула она.
— Это вы, — поправил Игорь. — Только так, как вас видит хороший объектив. Вы смотритесь... дорого.
Слово «дорого» ударило в нутро. Гордость. Узнавание. Вот она — та, кого можно продать дороже.
Второй кадр — она смотрит вдаль. На лице сила, твёрдость.
— У вас редкое качество, — сказал Игорь, его взгляд скользнул от ключиц вниз, к бёдрам. — Вы умеете быть разной в кадре. Это ценится.
Кожа на бёдрах вспомнила другое: «Корова» — ледяной шёпот балетмейстера. Тогда приговор. Сейчас, под взглядом Игоря, те же бёдра загорелись странным, стыдливым жаром.
Внутри что-то перевернулось. Она поймала его взгляд в зеркале — он смотрел на неё. Прямо. В этом взгляде не было вопроса. Было знание. Он видел, как она замерла, ожидая приговора. Видел, как сбилось дыхание. Её тело поняло раньше неё: здесь её «неправильность» — не провал, а валюта. И он уже знает её курс.
Он собрал фотографии, отодвинул конверт к ней.
— Есть проект — съёмка для прессы спа-комплекса. Нужна модель с вашей фактурой. Работа на один день. Гонорар — две тысячи. На пятьсот больше, чем в прошлый раз.
Цифра ударила не словом — двойным ударом под рёбра. Первый — от памяти о полутора тысячах в коробочке. Второй — от пятисот разницы. Глухой, влажный толчок, будто внутри перещёлкнулся новый затвор.
Разум кричал «нет». Но под рёбрами, где стоял ком стыда, стало пусто и горячо. А внизу, в глубине таза, мышцы дрогнули и разжались — как в момент прыжка. Только сейчас не полёта, а падение.
И от этого падения, от осознания, что тело уже согласилось на цену на пятьсот рублей меньше, вырвалась короткая влажная пульсация, оставив липкое пятно на трусах. Тело не просто сказало «да» — оно уже дешевело. И этот процесс приносил облегчение.
— Я... должна спросить у мужа, — голос прозвучал глухо.
Она сидела не двигаясь. Между ног, под тканью, всё ещё дрожало то самое тепло. Пальцы сжались в кулак, ногти впились в ладонь — пыталась удержать ощущение. Тепло было сильнее.
Игорь мягко кивнул:
— Конечно. Но, Юля... возможности приходят один раз. Их нужно брать. Для себя. Мужчины видят счёт, а не потенциал.
Он встал, оставив конверт.
— Подумайте. Я позвоню.
Он уехал. Юля стояла с конвертом. Подошла к зеркалу. Приложила фотографию рядом со своим лицом.
На фото — сильная незнакомка. В зеркале — уставшая женщина с пустыми глазами. Пальцы скользнули по глянцу, и откуда-то из-под рёбер выплыло слово. Тихое, шипящее, как воздух из проколотой шины.
— Шлюха.
Она замерла. В прошлый раз, в автобусе, это слово вырвалось наружу, обожгло. Сейчас она просто держала его во рту. Как леденец. Горький, тающий на языке.
— Шлю-ха, — беззвучно, по слогам.
Не отшатнулась. Не заплакала. Попробовала на вкус.
— Нет, — сказала она, убирая фото в конверт. — Я — артистка. Меня оценили.
Но вкус остался.
Её тело сказало «да» ещё в ту секунду, когда он назвал сумму. Тело почуяло выход из клетки. Разум искал оправдания: «Один раз. Для прессы.
Вправду первый раз