резко задрал юбку и спустил до колен белые кружевные трусы.
Женщина задохнулась от неожиданности и не могла ничего сказать. Она попыталась повернуться, но была прижата к столу, что лишало её возможности сопротивления. Попытки ударить наглеца ногой ограничивались трусами висящими на уровне колен.
— Я дрёна мать, — воскликнул восхищённо Миша, — а тута красота-то какая. Ебать, не наебаться.
— Ты... ты..., — пыталась что-то сказать обездвиженная женщина.
Но её перебили.
— Не ссы. На сухую ебать не буду. Что я зверь какой.
С этими словами Миша наслюнявил большой палец и осторожно, покручивая им, ввёл в скрытую короткими волосиками щёль. Это я видел в дверном зеркале.
Проводница на мгновение стихла, будто пыталась осознать, что происходит, и неестественно высоко пискнула:
— Иииииии...
После того, как оценила куда уже добрался, или правильней сказать: "как глубоко уже забрался" наглый мужлан" сказала:
— Ты совсем охуел? Тебя же в на первой станции повяжут.
— Это если недоёб будет. А меня недоёба не быват. До станции ты раза три кончишь, душа моя. А после ещё попросишь.
Женщина ещё что-то хотела сказать, но Миша взял её за волосы, потянул на себя и все слова проводницы застряли в её горле. Другой рукой Миша спокойно, не торопясь, начал расстёгивать ширинку. В окне отражалось лицо женщины и я увидел, как расширились её глаза.
— Ну, что приступим, помолясь, — по деловому, как будто собрался делать привычную работу, сказал Миша и добавил: — Да, не дёргайся. Сказал же на сухую ебать не буду. Поелозю хуем по губам пока не потечёшь.
Я увидел, как сосед, не отпуская волосы, локтем нажал так, чтобы спина женщины прогнулась и зад стал виден очень хорошо даже мне сверху. А в зеркало на двери чётко была видна заросшая короткими волосиками промежность, когда Миша отстранялся. Понимая, что на меня уже никто внимания не обращает, я переместился так, чтобы видеть происходящее лучше. А там, где был мой основной интерес Миша своей залупой водил по внешним губам. А те уже блестят. У меня уже нетерпение. Чего же ты ждёшь, думаю.А он, как будто мои мысли слышит.
— Потекла, — говорит, — сейчас зачавкает и засажу. Не переживай, уже скоро.
А Елизавета уже не рыпается. Замерла так, будто не с ней происходит. Пожалел, что лица не вижу в отражении в окне. В этом положении голова закрывала отражение лица. Но никаких попыток вырваться или угрожать она уже не делала.
Мне же представлялась весьма возбуждающая картина: красивый большой белый зад начал отвечать на движение головки члена, пытаясь заставить сам член проникнуть в уже раскрывшиеся губы. Миша тоже видел это и немного отстранился. Задница подалась назад за членом.
— Кхе, вот это дело. Люблю, когда пизда за хуем тянется. Значит всё получится.
И на этих словах резко засадил свой член полностью. Елизавета сильно выдохнула. Миша подал зад назад и снова резко вошёл. С короткими перерывами повторил это несколько раз. Потом вынул член и поелозил, как он говорил, опять по губам раскрывшейся вагины. Потом приставил к дырочке головку и замер. Член у мужика был приличного размера. Проводница немного покрутила задом, вроде пытаясь убедиться, что член есть и, как бы приглашая его продолжить долбить текущую дырочку. Миша не шевелился, а только держал за талию. От чего жопа выглядела ещё больше. А белизну кожи подчёркивал загар чуть выше пояса.
Елизавета ещё повиляла задницей и сама насадилась на член. Потом ещё. И ещё. И начала долбить своим белым аппетитным задом Мишу.
Я рабыня