вызывает у всех любопытство к самым интимным частям.
Только в отличие от модели соски и половые органы не были стёрты. Они обнажили свою скромную совершенную красоту перед взглядами пятерых присутствующих. Маленькая щёлочка, нежно-розовые ареолы, едва выступающие соски — всё в девичьей простоте и скромности.
В комнате воцарилась новая тишина, в которой росло желание, скоро ставшее неудержимым, как желание первым пройтись по свежему снегу.
Таково было право Андре-садовника, и он твёрдо решил им не делиться.
— Становись на четвереньки на диван, попкой ко мне, моя сучечка, — сказал он ей, следуя совету Флоренс чередовать оскорбления и ласковые слова.
Эмили без колебаний подчинилась и оказалась в уже менее достойной позе, выставляя мужчине ягодицы, которые всё же инстинктивно пыталась сжать. Как и первые слова Андре были оскорбительными, так и первый его жест оказался агрессивным. Он звонко шлёпнул девушку по попе и велел расслабить мышцы ягодиц. Те сразу раскрылись. Садовник начал подгонять свою куклу-девушку, чтобы она приняла нужное положение. Он мягко прижал её голову к сиденью, прогнул поясницу как можно сильнее, сложил руки за спиной, скрестив их, и наконец раздвинул бёдра, чтобы интимные места раскрылись под нужным углом.
Только когда работа была закончена и он отступил, чтобы оценить результат, до него дошло: за всю жизнь он никогда не касался ничего столь нежного.
Если тело Эмили и стало более похабным, оно ничуть не потеряло грации. С каким-то благоговением Андре схватил её за бёдра и приблизил лицо к широко раскрытой попке.
Малые половые губы наконец показались... мягкие, розовые, увенчанные анусом без коричневого ореола.
Андре долго созерцал это явление, запечатлевая каждую деталь в глубинах памяти, а потом прижался ртом к вульве девушки, носом уткнувшись в анус, и поцеловал киску от всего сердца долгим, томным поцелуем, словно ему позволили поцеловать ангела.
После того как он начал жадно лакать и сосать, словно голодная свинья, Андре с наслаждением вкушал интимность девушки, тщательно исследуя языком каждый миллиметр её плоти от верха вульвы до начала ягодичной щели. Он задержался на клиторе, забавляясь реакцией Эмили, которая быстро начала извиваться и пищать, но не стал доводить её до оргазма, вскоре сосредоточившись на девственной плеве.
Его язык, который он сумел полностью засунуть в очень узкий анус, не мог пробиться во влагалище. Андре отстранился, чтобы полюбоваться между покрасневшими и влажными складками тонкой плёнкой плоти с дырочкой размером с булавочную головку. Он погладил её указательным пальцем, а потом попробовал проникнуть мизинцем. Палец, не шире маленькой подушечки, вошёл с трудом, но всё же вошёл.
— У тебя когда-нибудь был палец внутри?
— Нет, сэр.
— Ты никогда не мастурбировала пальцами?
— Нет, сэр.
— Это хорошо. Ты действительно особенная девочка, — похвалил её садовник, нежно двигая мизинцем туда-сюда, стараясь ничего не повредить.
Однако именно анус Андре решил взять первым. Ему казалось, что первый раз у девушки — событие исключительное, решающий старт, который нельзя пропускать этапами.
Эмили из большой семьи с буржуазными традициями, самая красивая девушка школы, вероятно, одна из немногих совершеннолетних девственниц, заслуживала особого обращения, начиная с перестановки обычного порядка лишения девственности. Если большинство девушек сначала сосут, потом трахаются и только потом (если вообще) получают в зад, то здесь следовало начать именно с самого, по общему мнению, непристойного акта. Сверкающий на солнце свежий снег должен был треснуть и испачкаться под тяжёлыми грязными ботинками, а не под деликатными кошачьими лапками.
Именно поэтому садовник достал из бермуда большой член в мощной эрекции, подкреплённой химией, и приставил головку к маленькому отверстию. Никто бы не поверил, глядя на это целиком, что одно войдёт в другое. Однако именно это и произошло без
Неожиданное предложение. Часть 2