маской и капюшоном не разобрать, но она подозревает, что сейчас на нее смотрят взглядом, обещающим скорую расправу. Она улыбается ему, будто не замечая угрозы.
— Отпусти меня, сука!
Диана ахает:
— Герой сказал плохое слово! Это вообще-то моя работа. Ох уж эти герои. Вечно воруют наши фишки. — Она подходит ближе, легонько проводя острыми ногтями по его бедрам. — Итак... какого они сегодня цвета? Рискну ли я узнать?
Он глухо рычит:
— Убери свои ебаные когти.
— Это шипы. А не когти. — Она начинает расстегивать его молнию, не торопясь.
— Стой, — выдавливает он напряженным голосом, и она уже видит, как там твердеет. Она продолжает — пока не видит простую белую кайму. Диана разочарованно выдыхает.
— Ты правда думала, что я дам тебе новый рычаг давления? — Его голос звучит одновременно торжествующе и как-то странно болезненно.
Диана смотрит на него снизу вверх:
— Рычаг давления? — Она качает головой, надув губы. — Я просто хотела увидеть горячего парня в еще более горячем белье. Это что, слишком много?
Тень молчит. Озадачен...
— Ты ждал, что я буду тебя шантажировать? — с любопытством спрашивает она.
— Ты злодейка. — Это сказано тем же тоном, каким говорят «ну еще бы». Будто всю ее личность можно впихнуть в это одно слово.
Будто он меня знает.
Ну и пошел ты нахуй, Тень.
— Так и есть. Но в отношениях героев и злодеев есть одна забавная вещь, которую ты никак не поймешь. Напомни-ка, как звали ту героиню? Которая убила парня в прямом эфире. Аметистовая Аура? Аметистовая Искра?
Тень каменеет:
— Аметистовая Звезда, — нехотя отвечает он.
— Угу. — Это был скандал эпических масштабов. Аметистовая Звезда была классическим «рыцарем в плаще»: мини-юбка, сапоги до колен, сама милашка. Любимица Америки. Одна из самых популярных героинь Парагона, у нее даже была своя линия кукол. Пока камеры не засняли, как она сворачивает парню шею.
Последовавшая за этим медиа-истерия полностью уничтожила ее в глазах общественности. И никого не волновало, что она сделала это в момент отчаяния, чтобы помешать ему запустить ядерные ракеты. Публика не любит, когда ей напоминают, что под цветными костюмами у их героев скрывается способность убивать.
— Герой, совершивший зло, навсегда клеймится падшим. Его считают не лучше нас, — медленно произносит Диана. — Но кто такой злодей, совершивший добро? Всё равно злодей. — Она наклоняется к нему совсем близко, касаясь губами уха. — Мой маленький грязный секрет в том, что я могу творить столько же добра, сколько и ты, когда мне заблагорассудится. А ты навсегда скован тем, кто ты есть.
Она отстраняется и мрачно улыбается:
— Так что не строй предположений, что я кажусь конченой тварью только потому, что у меня интрижки с чужими деньгами.
Тень не отвечает, но она видит, как на его челюсти дергается мускул.
Диана долго смотрит на него, затем делает шаг назад.
— Диана, — бросает она внезапно.
Он слегка поворачивает голову:
—. ..что?
— Меня зовут Диана, а не «сука». Диана Коул. — Она кивает сама себе. — Вот так. Теперь ты знаешь мой секрет, а я знаю твой.
Она поворачивается к нему спиной и, покачивая бедрами, направляется к выходу. Нет сомнений, копы вызвали подкрепление, из-за чего Тень и появился. Пора делать ноги.
Диана замирает на мгновение, а затем бросает через плечо:
— И в следующую нашу встречу я жду, что ты будешь одет подобающе!
Кап-кап-кап.
Диана наблюдает, как жидкость медленно ползет по капельнице, отсчитывая секунды, за которые капля формируется и падает. Здесь это считается за развлечение.
Она ненавидит больницы. Ненавидит, ненавидит, ненавидит. Ненавидит этот запах, ненавидит стерильную белизну стен, ненавидит колючую текстуру одеял. Ненавидит то, что
Меры любви