именно таким придурком. Кто-то узнал ее красные глаза и лепестки цветов, вплетенные в длинные светлые волосы. Стуканули властям, и вот — вечер в городе безнадежно испорчен.
Она задумывается: будет ли это выглядеть совсем жалко, если она продолжит танцевать в гордом одиночестве?
Слава богу, ее организм все еще перерабатывает алкоголь. Она направляется к пустому бару, цокая по плитке длинными каблуками.
Внезапная вспышка жара у шеи заставляет ее вздрогнуть от неожиданности, но грубые, сильные руки вцепляются в плечи и фиксируют на месте.
— Не двигаться, — рычит за спиной хриплый голос. По позвоночнику пробегает дрожь... то ли от возбуждения, то ли от страха, она и сама не знает. Обычно от того и другого сразу. Ни для кого не секрет, что Диана та еще адреналиновая наркоманка.
Плазменное лезвие прижато к шее, опасно близко к коже. Она знает, чье оно; это его «фирменный знак» — два клинка, закрепленные на запястьях. В прошлую их встречу она не дала ему их активировать.
— Добрый вечер, Тень, — мурлычет она соблазнительно и с удовлетворением чувствует, как он напрягается всем телом. — Пришел арестовать меня за дьявольское преступление — танцы? Прямо как в фильме «Свободные». Признаю, мне часто говорят, что такие движения и формы должны быть вне закона, но я всегда думала, что это шутка.
— Ты когда-нибудь затыкаешься?
— Не-а, — радостно отвечает она. — Но серьезно, вязать кого-то просто за поход в клуб? Это вообще тухляк. У лучших парней Парагона нет дел поважнее?
— Ты воровка и преступница в розыске.
Она прижимается к нему плотнее, воспринимая их двусмысленную позу как объятия любовников, а не как угрозу получить перо под ребро.
К ее восторгу, он каменеет еще сильнее. О, дразнить этого зажатого героя — сплошное наслаждение.
— Этот город кишит преступниками, и многие из них куда хуже меня. Я краду деньги, я не причиняю людям боли. — Она внезапно косится на вырубленного копа, лежащего лицом вниз неподалеку. —. ..почти. Я не сильно их калечу. И только если они первыми лезут.
— Это ты так себя успокаиваешь, чтобы лучше спалось?
Она хлопает ресницами. Ну, хлопнула бы, если бы он стоял лицом к ней.
— Ночами у меня есть дела поинтереснее, чем сон.
Фантазировать о сексуальных, мрачных героях, например. Одетых в симпатичное кружевное белье.
Она слышит, как он неловко переминается за ее спиной.
— Зачем ты это делаешь? — хрипит он.
— Делаю что? — невинно уточняет она.
Ответа нет.
— Ну, мой неразговорчивый друг, я делаю почти всё в этой жизни по одной-единственной причине.
Он наклоняется ближе, и — о боги — она чувствует, как его щетина царапает ей ухо.
— Потому что в тот момент это казалось отличной идеей.
Он разочарованно рычит, и Диана смеется.
— Ты... не рассказала. Никому. Почему?
Она склоняет голову и разглядывает слегка светящееся лезвие.
— Я не считаю, что угрозы острыми предметами располагают к откровенным беседам.
— Почему? — повторяет он, еще плотнее прижимая плазму к ее горлу.
— У тебя паршивые навыки ведения диалога, ты в курсе?
— Отвечай.
Лезвие касается кожи. Выступает кровь. Она улыбается.
— Большая ошибка.
Диана тянется к глубокому колодцу магии крови внутри себя. Ее навыки в этом деле сомнительны, ведь силу она получила недавно, но эффект все равно сокрушительный. Лозы вырываются из-под пола, за считанные секунды вырастая до монструозных размеров.
Она ухмыляется, рассеянно потирает кровоточащую шею, глядя, как лозы плотно обхватили Тень.
Всего лишь легкий поверхностный порез, призванный запугать, а не убить. Но это все равно жутко ее бесит.
— Ну надо же, — тянет она, вышагивая перед Тенью. — Опять мы здесь. Я начинаю верить, что тебе нравится быть связанным.
Вадим