Пятничный вечер в сельском клубе. Грязные стены, прокуренный воздух, дешёвые пластиковые столы. Музыка гремит из старых колонок, и Аня сидит у барной стойки, вертя в руках бокал дешёвого вина. Её тёмные волосы рассыпаны по плечам, загорелая кожа блестит в тусклом свете. Она оглядывает зал — одни и те же лица, одни и те же разговоры, одна и та же беспросветная тоска. Запах пота и дешёвого табака пропитывает всё вокруг. Где-то в углу кто-то уже орёт от пьяной злости, где-то у стены кто-то кого-то уже гладит по коленке под столом.
Её взгляд останавливается на мужчине у дальней стены. Сорок лет, редеющие волосы, живот выпирает из-под дорогой рубашки. Но золотые часы на запястье сверкают даже в этом убогом освещении. Аня выпрямляется на стуле, поправляет вырез платья. Местный бизнесмен. Деньги. Возможность. Она видела его раньше — проезжал мимо на дорогой иномарке, заходил в магазин, разговаривал с председателем. Говорили, у него есть связи в области, что-то со стройкой, что-то с поставками.
Олег стоит в стороне от толпы, поморщившись от шума. Он здесь по делам, и этот клуб — последнее место, где он хотел бы проводить вечер. Девушка у бара смотрит на него. Огромная грудь, широкие бёдра, густые брови над карими глазами. Простая, доступная, по крайней мере ему так видится. Он усмехается.
Аня ловит его взгляд и улыбается — не слишком широко, не слишком настойчиво. Она умеет это делать. Годами практики с местными парнями, которые шептали ей на ухо комплименты и совали руки под юбку, пока их друзья ждали своей очереди за дверью. Но этот другой. У этого есть деньги. У этого есть машина, и часы, и рубашка, которая стоит больше, чем всё её платье вместе взятое.
Олег подходит к бару, заказывает коньяк. Садится рядом с Аней, достаточно близко, чтобы его колено коснулось её бедра. Он чувствует её жар даже через ткань.
— Не местная? — спрашивает он, хотя знает ответ.
— Местная, — Аня опускает глаза, потом смотрит на него из-под ресниц. — Просто не люблю здесь бывать.
— Понимаю. — Олег делает глоток коньяка. — Тоже ненавижу такие места.
Они болтают. Олег рассказывает о делах в районе, о поездках в город, о машине за пределами. Аня слушает, кивает, смеётся в нужных местах. Её рука случайно касается его запястья — там, где блестят золотые часы. Она чувствует тяжесть металла, прохладу золота на коже. Она представляет, как эти часы выглядели бы на её запястье. Как он гляделся бы на ней.
— Пошли выйдем, — говорит Олег вдруг. — Тут душно.
Аня кивает. Они выходят через заднюю дверь, в узкий переулок за клубом. Воняет мусором и мочой, но воздух прохладный. Олег прижимает Аню к стене, его руки сразу тянутся к её груди. Он не тратит время на прелюдию — зачем? Они оба знают, зачем здесь.
— Покажи мне их, — говорит он. — Давай.
Аня послушно стягивает платье. Её огромные груди вываливаются наружу — тяжёлые, тёмно-коричневые соски уже твёрдые от ночного воздуха.
Олег присвистывает.
— Вот это сиськи, — бормочет он. — Вот это...
Он наклоняется и начинает мять её грудь. Олег трёт соски большими пальцами, мнёт плоть, тянет их в стороны, наблюдает, как они пружинят обратно.
Его дыхание учащается.
— Нравится? — спрашивает он.
Аня кивает. Её дыхание учащается. Она знает, что будет дальше. Она знает этот сценарий наизусть. Олег расстёгивает штаны. Его член — средний, с толстой головкой — выскакивает наружу, уже наполовину твёрдый.
— Соси, — говорит он. — Давай.
Аня опускается на корточки. Она берёт член в рот, работает языком по головке,
Изнасиловали бандиты