на сегодня я сделала, что смогла. Да, это не приблизило меня к цели, но именно через маленькие шаги я в любом случае получу то, что хочу.
Но сейчас нужно добраться домой. Тридцать минут пешком по тёмным улочкам. Можно, конечно, пройтись — небо чистое, звёзды яркие. Но ноги гудут после ночи на каблуках, а в боку колет от усталости. Я хочу домой. Сейчас.
Каблуки стучат по асфальту, каждый шаг отдаётся болью в икрах. Платье — короткое, облегающее — липнет к потной спине. Я провожу рукой по волосам, спутавшимся от танцев. Из клуба я выходила красивой, уверенной женщиной. Сейчас я просто усталая девка, которой хочется лечь и уснуть.
У обочины стоит старая «Лада» с шашечками на боку. Такси. За рулём — мужик лет пятидесяти, седой, с пузом, нависающим над рулём. Курит, смотрит в телефон. Оранжевый огонёк сигареты маячит в темноте салона.
Я подхожу к окошку. Нагибаюсь, чувствуя, как натягивается ткань платья на бёдрах. Грудь ложится на открытую дверь, и я вижу, как мужик сразу садится прямо, откладывая телефон.
— До улицы Строителей довезёте?
Мужик поднимает глаза. Окидывает меня взглядом — от лица к груди, задерживаясь там, дальше, к бёдрам. Он облизывает губы. Улыбается, обнажая желтоватые зубы.
— Довезу, красавица. 1000 рублей.
Тысяча. У меня есть деньги — но тратить их я не хочу... Я закусываю губу. Каждый рубль на счету. Каждый рубль — это шаг к новой жизни. Потом вспоминаю, как легко мужчины соглашались на мои условия сегодня. Насколько просто это было. Я чувствую тепло между ног — не возбуждение, нет. Работа? Или просто я устала притворяться кем-то другим.
— А если я... — я понижаю голос, наклоняюсь ближе, — отсосу за поездку?
Мужик замирает с сигаретой у рта. Потом медленно улыбается. Глаза блестят в темноте — хитрые, оценивающие.
— О как. А ты не шутишь, девочка?
Я качаю головой. Волосы падают на лицо. Я чувствую запах его пота, каких-то дешевых духов, сигаретного дыма.
— Садись, — он открывает дверь. — Поедем.
Я сажусь на переднее сиденье. Пепельница в машине переполнена окурками. На панели приборов — фотография какой-то женщины, выцветшая от солнца. Мужик поворачивается ко мне, рассматривает. Я жду, чувствуя его взгляд на своих бёдрах, на груди.
— Значит, отсосёшь, — он не спрашивает.
— За поездку, — напоминаю я.
Он смеётся. Хрипло, кашляя. Стучит кулаком по груди.
— За поездку, значит. — Он трогает меня за колено. Рука грубая, шершавая, с въевшимся в кожу машинным маслом. — А если я тебе предложу подзаработать? По-настоящему?
Я напрягаюсь. Его пальцы ползут выше по бедру.
— Как?
— Есть у меня дружки. Тоже таксисты. Скучают сейчас. Отдыхают культурно, деньги есть, тебе только рады будут. — Он щурится. — Ты, я вижу, девочка опытная. Денюжкой тебя точно не обидят.
Деньги. Мне нужны деньги. Чтобы уехать. Чтобы начать новую жизнь.
— Сколько? — спрашиваю я.
— Тысяч пять дадим, — говорит он. — Может, больше, если хорошо поработаешь.
Пять тысяч. Это немного. Но это лучше, чем ничего. Копейка к копеечке, как говорится. И лучше, чем идти пешком в темноте по пустынным улицам.
— Ладно, — говорю я. — Поехали к твоим дружкам.
Он ухмыляется и заводит машину. Двигатель кашляет, чихает, но оживает.
Мы едем по тёмным улицам. Фары выхватывают из темноты покосившиеся заборы, редкие фонари, спящих собак. Машина сворачивает на узкую грязную улицу. Останавливается у обшарпанного двухэтажного дома. Стены облупились, окна тёмные, только в одном горит тусклый свет. Крыльцо покосилось, перила отсутствуют.
— Приехали, — говорит таксист. — Пойдем.
Я выхожу. Холодный воздух забирается под платье, заставляя мурашки бегать по коже. Таксист обходит машину, берёт меня
Шатёр Славы