Оля чуть приподняла бровь, но промолчала и протянула карточку-ключ.
Я вошёл в зал. У окна сидела Альбина.
Она смотрела в ночь, ноги изящно скрещены, чёрные волосы собраны в высокий хвост. Интуитивно почувствовав мое присутствие, медленно обернулась, увидев встала и просто смотрела — без улыбки, без приветствия. Подбородок слегка приподнят.
На ней не было ни одного украшения. Ни серёжек, ни колец, ни цепочек. Красное платье сидело как вторая кожа — облегающее, вульгарно яркое, с глубоким вырезом почти до пупка. Лифчика не было: маленькие тёмные соски явно проступали сквозь тонкую ткань. Платье было настолько коротким и тесным, что я почти не сомневался — трусиков под ним тоже нет.
Я спокойно присел напротив.
— Виски или вино?
— Виски, — тихо ответила она, не отводя глаз.
Я заказал бутылку Glenmorangie 12-летнего. Официант разлил, добавил лёд и исчез.
Мы молчали.
Смотрели друг другу в глаза. Она выпила одним залпом, слегка поморщилась и придвинула бокал ближе к бутылке. Я сделал то же самое. Потом ещё раз. И ещё.
Полбутылки ушло в абсолютной тишине.
Это было не неловкое молчание. Это было молчание двух людей, которые уже всё решили. В эти минуты я чувствовал её насквозь. Если бы она спросила о самом тёмном, что есть во мне, я бы ответил без колебаний. И знал: она тоже отдала бы мне всё без остатка.
Я встал. Она поднялась следом.
— Пошли.
В лифте она прижалась ко мне боком, горячая ладонь скользнула в мою руку.
Люкс на двенадцатом этаже встретил нас приглушённым светом и видом на ночной город. Огромные окна, распахнутые шторы. Кожаный диван в холле. А дальше, через широкие двойные двери, — неприлично большая кровать.
Альбина прошла к окну и остановилась, глядя на мерцающие огни. Я закрыл дверь, положил ключ на столик и медленно подошёл сзади.
Обнял её, прижался. Обеими руками обхватил маленькие упругие груди, почувствовал, как твёрдые соски упираются в ладони. Плотнее прижался к ней бёдрами, так что мой уже стоящий член упёрся в её попку сквозь тонкое платье.
Она задышала часто, почти задыхаясь.
Резко развернулась. Глаза были уже мутные, полные желания. Не отводя взгляда, она медленно опустилась передо мной на колени. Дрожащими пальцами расстегнула ремень, спустила брюки вместе с трусами. Мой твёрдый член пружинисто вырвался наружу.
Альбина облизнула губы, жадно посмотрела на него, а потом — снова мне в глаза.
— Возьми меня за волосы, — хрипло прошептала она.
В этот момент я потерял остатки контроля.
Схватил её за хвост, намотал волосы на кулак и резко вошёл ей в рот. Сначала старался не слишком глубоко, но она сама жадно насаживалась, пытаясь взять меня как можно глубже. Я доставал до горла. Она умудрялась работать языком по стволу и лизать яйца, даже когда я грубо трахал её рот.
Я начал двигаться жёстче, быстрее. Чувствуя, что вот-вот кончу, вжал её голову до самого основания и мощно разрядился прямо ей в горло. Она глотала спазматически, дрожа всем телом. Её собственный оргазм накрыл одновременно — она кончила просто от того, что я кончал ей в рот.
Я приподнял её, легко взял на руки и отнёс на кровать. Нежно уложил.
Она лежала, тяжело дыша, платье задралось, ноги слегка раздвинулись. Я был прав — трусиков на ней не было. Лобок гладко выбрит, маленькие розовые половые губы блестели от влаги. Прозрачная струйка уже стекала вниз.
Я раздвинул ей ноги шире, опустился и жадно припал ртом к её киске. Язык сразу проник в горячую щель, прошёлся по клитору. Она была невероятно сочной, сладкой, тёплой. Я лизал её вдоль
Байки из щелки. Байка первая Ты рада что не включила свет?