Владик стоял в тусклом коридоре старого здания, где размещалась порностудия — вернее, её дешёвая, потрёпанная имитация. В потной ладони он сжимал смятый листок с адресом и временем съёмки. Стены были выкрашены грязно-серой краской, лампы дневного света мерцали, отбрасывая болезненные, дрожащие тени. Запах дешёвого освежителя воздуха едва перебивал тяжёлый дух старого ковролина и пыли. Он пришёл сюда по совету друзей — тех самых, что всегда знали, где «быстро поднять денег», но сами никогда не рисковали.
«Там платят нормально, — сказал один. — Тебе что, всего полчаса». Долги отца, которые тяжёлым ярмом легли на всю семью и в первую очередь ударили по нему, проблемы в учёбе, ночные звонки коллекторов с угрозами — всё это стало его реальностью последние полгода. Кроме основной работы нужен был ещё один источник дохода. Вот и посоветовали: всего-то сняться в порно. «Деньги не пахнут», как говорится.
Дверь перед ним открылась. На пороге появился мужчина лет пятидесяти с жирными волосами, зализанными назад. Лицо отдалённо напоминало Тарантино. Рубашка была расстёгнута до середины груди, открывая седые заросли волос. Он окинул Владика оценивающим взглядом — как товар на рынке: скользнул по худощавой фигуре, впалым щекам, тёмным кругам под глазами.
— Новенький? — хрипло спросил он. — Заходи. Сейчас всё объясню, не бойся.
Владик переступил порог. Кабинет был заставлен мониторами, на каждом из которых застыли кадры порнофильмов: женские тела в самых откровенных позах, мужские члены, замершие в момент проникновения. На столе громоздились горы бумаг, переполненная окурками пепельница и недопитый стакан виски. Воздух стоял спёртый, пропитанный табачным дымом. Мужчина тяжело опустился в кресло и жестом указал на стул напротив.
— Владик? Да, ты. С тобой я и говорил. Главное — не стесняйся, всё будет окей. Слушай, Владислав. Сцена простая. Инцест. Мать и сын. Ты играешь парня, который возвращается домой и застаёт маму с двумя мужиками. Они предлагают тебе присоединиться. Сыграй удивлённого, всё по сюжету. Ничего сложного.
Владик кивнул, хотя ладони продолжали потеть. Он вытер их о джинсы. Сердце колотилось где-то в горле. Инцест. Мать и сын. Он слышал, что такие сцены сейчас в тренде — извращённая фантазия, которую зрители жаждут видеть. С того момента, как он вошёл в здание, всё в голове смешалось в тугой, тревожный ком.
— Актриса уже на площадке, — продолжал режиссёр, закуривая очередную сигарету. — Профессионалка. Делай то, что она скажет. Камеры, свет — всё готово. Иди в гримёрку, прими душ. Нужны только трусы и футболка. По сюжету ты студент, вернулся с пар. На, почитай сценарий, время ещё есть. И выпей со мной стаканчик, чтобы нервы успокоить.
Владик слушал, кивал, выпил виски и вышел из кабинета. Стены коридора были увешаны плакатами с обнажёнными женщинами: огромные груди, раскрытые рты, приглашающие позы. За одной из дверей слышались приглушённые стоны — видимо, шла другая съёмка. Он нашёл гримёрку, принял душ и вышел в одних трусах. Его тело было худым, рёбра проступали под кожей. Впалые щёки и тёмные круги под глазами делали его старше девятнадцати. Последние месяцы он почти не спал. Посмотрев в зеркало во всю стену, он едва узнал отражение — парень, который смотрел на него, выглядел сломленным. Но сегодня он должен был получить деньги. По крайней мере, очень на это рассчитывал.
— Готов? — раздался голос из-за двери.
Владик натянул футболку и вышел. Коридор привёл его к массивной двери с надписью «Съёмочная площадка 1». Он толкнул ручку и шагнул внутрь.
Свет софитов ударил в глаза, ослепив на мгновение. Он щурился, привыкая. Помещение было огромным, заставленным камерами, микрофонами и осветительными приборами. В центре стояли
Рабиня