Дима позвонил вечером. Голос странный, натянутый. Сказал — заедет в зал. «Жирок погонять». Но звучало это не как «погонять жирок», а как «пойду на разведку». Или на охоту.
Я сидела на кухне, резала овощи для ужина. Внутри всё ёкало. После того разговора про «вуайеризм» и деньги между нами повисло что-то новое. Тяжелое и волнующее.
Я сказала ему по телефону ласково:
— Хорошо, солнышко. Но в следующий раз предупреждай заранее, я ужин особый думала приготовить.
Он ответил что-то бодрое, но фальшивое, и бросил трубку.
Посмотрела на свои руки. Тонкие, с аккуратным маникюром. Руки невесты. Руки, которые должны были готовить ужины, гладить рубашки. А теперь... что? Станут частью каких-то пошлых фото с чужим мужиком?
Но странное дело — от этой мысли мне было не противно. Было щекотно. И обидно немного. Обидно, что Дима так легко на это идёт. Будто я ему не невеста, а так... вещь интересная.
С другой стороны, раз ему нравится, раз он говорит про искусство... Может, и правда в этом что-то есть? Может, это мой шанс не просто быть женой фотографа, а стать его музой по-настоящему. Чтобы обо мне говорили. Чтобы на меня смотрели.
Дорезала овощи, пошла в спальню. Села перед зеркалом.
Смотрела на своё отражение. Я ведь и правда красивая. Не московская кукла. Сочная и настоящая. Мне в деревне всегда говорили: «Маринка, тебе бы моделью быть». А я в Твери бухгалтерию учила. Скука смертная. Подалась в Москву.
А тут Дима. С его камерами, студией, разговорами про «настоящие эмоции». Он увидел во мне что-то. Не просто красивую бабу, а... материал. И сейчас этот материал собирались использовать в странных, опасных фото. С чужим мужчиной.
От этой мысли по спине побежали горячие мурашки. Руки сами потянулись к груди — будто проверяли, готова ли она к тому, чтобы на неё смотрели чужие, голодные глаза. Тело ответило. Как всегда.
— --
Потом хлопнула входная дверь. Дима вернулся.
Он вошёл на кухню, весь взъерошенный, пахнущий потом и чужим воздухом. Но в глазах — не усталый блеск после тренировки. Лихорадочный огонёк.
— Как зал? — спросила я, целуя его в щёку. Он был солёным.
— Как всегда, — бросил он и тут же, не выдержав, выпалил: — Нашёл кое-кого для новой серии. Модель. Покажу?
Сердце упало куда-то в пятки и тут же подпрыгнуло к горлу. Так быстро. Значит, он не просто так в зал сходил. Искал. И нашёл.
Мы сели на диван. Он достал телефон, листал. Руки слегка дрожали. Потом протянул мне.
— Вот. Марат.
Я взяла. На экране — лицо парня. Молодой. Кавказская внешность, но мягкая какая-то. Глаза большие, тёмные, густые ресницы. Взгляд... спокойный. Слишком спокойный.
Пролистала. Фоток мало. В основном в зале. На одной он стоял почти спиной, в одних штанах. Спина широкая, мощная, вся покрытая тёмными волосами.
Пальцы дрогнули. Я положила телефон на стол, чтобы он не заметил. Дима подобрал его. Но я увидела: его рука, взявшая телефон, дрогнула — мелко, напряжённо.
— Почему он? — спросила я.
— Потому что он — полная твоя противоположность, — быстро начал Дима. — Его фактура, энергия... Контраст будет! Твоя хрупкость и его грубая сила. Чистая эстетика!
Он говорил про эстетику, а я смотрела на фото, где видны его огромные, волосатые руки, сжатые в кулаки.
— Но он мне не очень... — я запнулась. — Не мой тип.
— Что не очень? — Дима сделал большие глаза, будто не понимал.
— Ну, он... дикий какой-то. — Я сжала пальцы.
— Мы тебе не жениха выбираем, а партнёра для съёмок, — парировал Дима с лёгкой усмешкой. — Не все же тебе
Подруга и наши игрушки